Процесс по делу «Усмана Хакназарова». Сеанс с разоблачением

Среда, 11 Апреля 2018

Главное с последнего заседания: предоставленный для изучения файл «Жатва» был создан 14 октября, через две с половиной недели после ареста Бобомурода Абдуллаева; действия экспертов «координировались» сотрудниками СНБ; Хаёт Насреддинов, возможно, сотрудничает со следователями; судья Зафар Нурматов удовлетворил ходатайство адвоката Майорова о вызове в качестве свидетелей следователей Нодира Туракулова, Александра Веселова, оперативника Тимура Якубова и других лиц, имеющих отношение к данному уголовному делу. Моя статья подготовлена на основе записей в блокноте и в ней могут быть смысловые пропуски и некоторые неточности.

«Подтасовочный» список

Заседание, проходившее 9 апреля, началось с того, что адвокат Сергей Майоров объявил, что у него есть ходатайство.

«На прошлом судебном заседании гособвинитель Кобилов дважды пытался оказать давление на суд. Эксперт Питиримова не была надлежащим образом предупреждена об ответственности за дачу ложных показаний, и расписалась в этом не в день начала работы, а в тот день, когда она дала заключение. Статья 14 закона о судебной экспертизе (цитирует). То есть, этот текст статьи закона говорит, что эти статьи наличествуют, а в деле нет. (…) Прошу дать данным действиям оценку и мое заявление приобщить к материалам уголовного дела».

После этого Майоров сказал, что благодаря судье ему, наконец, удалось ознакомиться с некоторыми вещественными доказательствами, хоть и не со всеми – из материалов дела усматривается, что их должно быть больше. И сообщил, что у него есть еще одно ходатайство (как выяснилось, состоявшее аж из одиннадцати пунктов):

«Письменное объяснение, данное Абдуллаевым оперработнику СНБ Якубову Тимуру, было датировано 26 сентября 2017 года, - начал он перечислять выявленные им противоречия. - Но эта дата противоречит материалам дела и заявлению Абдуллаевой Чарос, датированному 25 сентября. Учитывая, что Бобомурод Абдуллаев неоднократно заявлял в суде, что данное объяснение он написал не 26 сентября, а 26 декабря (на одном из предыдущих заседаний он рассказал как его под угрозой повторения пыток заставили подписать его задним числом – авт.), и что официальное оформление задержания моего подзащитного произошло только 29 сентября, возникает вопрос: а где он находился эти 3 дня (с 26 по 29 сентября – авт.)? Прошу вызвать Тимура Якубова для пояснений.

Далее – заявление [свидетеля] Чарос Абдуллаевой датировано 25 сентября и зарегистрировано в отделе писем СНБ РУз на улице Кадыри под одним номером (№А-4155- авт.), а [следователь] Туракулов пишет, что оно зарегистрировано под другим номером (А-143 – авт.). Надо допросить ее снова, кроме того, должностных лиц, причастных к принятию и оформлению её заявления.

Чарос заявила, что узнала о том, что Бобомурод Абдуллаев – это «Усман Хакназаров» из интернета. Действительно, Мухаммад Салих заявил об этом [на конференции в Стамбуле], а она узнала после этого. Она говорила, что переводила его статьи с 2003 года. Таким образом, и показания Чарос Абдуллаевой, и самого Бобомурода Абдуллаева, и документы (статьи «Хакназарова» - авт.) свидетельствуют, что СНБ было известно, что интернет-статьи под этим именем публиковались с 2003 года. Но в материалах дела этого нет.

В деле имеются объяснения Равшана Салаева и Шавката Оллоёрова. Они были задержаны 29 сентября, а объяснения дали 27 сентября. Для выяснения этого противоречия, а также обстоятельств пребывания их в стенах СНБ с 27 по 29 сентября, необходимо допросить оперативного работника СНБ Тимура Якубова.

Экспертизы были проведены с грубейшими нарушениями. Эксперты Питиримова и Салиева признались, что не расписывались [об уведомлении за дачу ложных показаний] до начала проведения экспертиз.

В протоколе личного обыска Абдуллаева не говорится, что у него было что-то изъято. Процесс изъятия вещей у него никак не оформлен – ни списка предметов, ни где и когда это произошло. Но в других документах дела имеются упоминания, что в ходе задержания у него были изъяты магнитные носители. Допрошен он был, согласно материалам уголовного дела, 30-го, а Тимур Якубов пишет, что он был задержан 26-го (четырьмя днями ранее – авт.). Произошла подмена. Это преступление. Необходимо допросить лиц, изымавших у него и из его квартиры предметы и участвовавших в их осмотре. Это следователи Мухиддинов, Абдугаффаров, оперативник Тимур Якубов, а также понятые.

Абдуллаеву не был предоставлен жесткий диск и флэш-карта, которые были у него изъяты. Та, которую ему предоставили, ему незнакома. На ней мы нашли файл с названием «Жатва», но как она (эта флэшка – авт.) попала к следователям – в материалах дела информации нет.

Сразу после задержания Абдуллаева (состоявшегося 26 сентября – авт.) никакой «Жатвы» нет. Она упоминается только 29 сентября, в постановлении следователя о его задержании. В первый раз Абдуллаев упоминает о ней на своем допросе 30 сентября. Он заявил, что показания, во время которых он оговорил себя, товарищей, Мухаммада Салиха и Ихтиёра Абдуллаева, даны под пытками и их не надо принимать во внимание. [Сведений о том ] из какого источника следователь получил информацию о проекте «Жатва», в деле нет.

Следователь Туракулов 30 сентября поручает провести осмотр магнитных носителей и восстановить удаленные с них файлы. К поручению приложены флэш-карты, происхождение которых неизвестно. А через 4 дня – где они находились 4 дня? – эти осмотры состоялись в войсковой части №02616. … В деле имеется сопровождающее письмо начальника войсковой части, где говорится, что специалисты восстановили удаленные файлы. (…) Но эта справка не содержит сведений об опечатывании данных файлов. Ответы могут дать следователи Нодир Мухитдинов, Александр Веселов, Нодир Туракулов. Необходимо их допросить, чтобы убедиться, что не имела место фальсификация доказательств.

В деле имеется протокол осмотра предметов, изъятых у Бобомурада Абдуллаева. Протокол содержит явные признаки фальсификации: сведения о понятых в отпечатанный на принтере протокол вписаны неизвестным лицом «от руки». То есть, протоколы были заранее составлены следователями и отпечатаны на принтере с пустыми графами, а понятые потом были приглашены [и вручную поставили свои подписи в эти пустые графы]. Необходимо допросить понятых и самого следователя Нодира Мухитдинова.

На файлах с информацией, которую следственный орган признает доказательством вины Абдуллаева, стоит дата создания – 14 октября 2017 года. С учетом того, что задержание Абдуллаева Бобомурода произошло 26 сентября, необходимо допросить лиц, которые их создавали и копировали, чтобы получить их объяснения.

В деле есть две флэш-карты. Одна черная (зачитывает её название), признана вещественным доказательством, но в деле другая – безымянная. Какая из них имеет отношение к проекту «Жатва», непонятно. Надо допросить тех, кто имеет отношение к ним.

В деле отсутствуют сведения о получении образцов текста на русском и узбекском языках, автором которых является Абдуллаев. Тем не менее, следственный орган представил для проведения экспертиз какие-то тексты, якобы принадлежащие Абдуллаеву, как их автору. Экспертное заключение может быть признано допустимым доказательством, если нет сомнения в соблюдении процедуры получения образцов текстов, а такие сомнения есть. Напомню, что в деле содержатся образцы якобы его статей на узбекском, но он, по его словам, писал только по-русски.

Далее. В деле имеется порядка 10 протоколов, а потом (…) он вызывает понятых и вписывает от руки их фамилии (…). Никакой сверки (…) нет. Согласно статьи 94 УПК в основу дела могут быть положены только доказательства, подвергнутые тщательной, полной, всесторонней и объективной проверке. Прошу вызвать в суд Тимура Якубова, Нодира Туракулова, Александра Веселова, а также специалиста из военной части Эргашева. (…)

И Майоров обратился к суду с просьбой: вызвать в суд оперативников и следователей, а также специалистов военной части, восстанавливавших файлы, затребовать в СНБ журналы регистрации и приема граждан, где отражен номер заявления Чарос Абдуллаевой, а также видеозапись ее посещения этого здания. «В СНБ все отделы оснащены видеокамерами и ее присутствие в отделе регистрации можно увидеть». Истребовать из СНБ электронные носители, изъятые у Бобомурода Абдуллаева, и, из-за того, что эксперты не были предупреждены в письменной форме об уголовной ответственности за дачу ложного заключения до начала экспертного исследования, признать их заключения недопустимыми и недостоверными. Провести повторную экспертизу проекта «Жатва» и статей, автором которых был указан «Усман Хакназаров». Поручить органу предварительного расследования представить суду тексты статей на узбекском языке, автором которых, безусловно, является Бобомурод Абдуллаев и тексты статей на русском и узбекском языках, автором, которых, безусловно, является Мухаммад Салих. Экспертизу провести при участии Абдуллаева и его адвокатов. Исключить из доказательств протоколы следственных действий, в которых сведения о понятых вписаны следователем «от руки» или нет оговорки о том, почему в тексте применялся шрифт принтера и рукописный текст.

(Передает списки ходатайств судье и прокурору.)

Суд удалился на совещание, а после возвращения огласил определение: ходатайство удовлетворить частично, в части вызова свидетелей – Нодира Туракулова, Александра Веселова, Нодира Мухиддинова, Тимура Якубова, Эргашева, и понятых, а также об истребовании электронных носителей и необходимой информации. Насчет признания недостоверными экспертных заключений - в связи с тем, что есть специальный этап, где суд дает свою оценку, - данное ходатайство считать преждевременным.

«После списка статей, которые даст Абдуллаев, мы можем вернуться к этому вопросу», - уточнил судья Зафар Нурматов.

Эксперт Туляганова

Место возле деревянной трибуны занимает очередной эксперт. Нихола Туляганова, 1961 года рождения, узбечка, гражданка Узбекистана, доктор политологических наук, сотрудница университета мировой экономики и дипломатии, профессор кафедры мировой экономики, замужем. Подтверждает написанное ею заключение. Отвечает судье, что была ознакомлена с проектом «Жатва». «Там даны предложения о свержения власти в Узбекистане».

Ей подают толстую папку, и она указывает статьи, в которых содержались подобные слова. «Вот: «захват власти в Узбекистане», там шло отстранение правительства, нарушение территориального единства Узбекистана... Общее представление, что в проекте «Жатва» содержатся призывы к насильственному изменению строя…».

Прокурор Кобилов: «В каких конкретно статьях «Усмана Хакназарова» содержались такие слова, словосочетания?»

Туляганова: «Конкретно я не помню, я просмотрела около 300 статей, но из них 4 статьи были направлены [на свержение власти]. Одну статью помню – «О подписантах», названия других я сейчас я не помню».

Судья уточняет, что нужен точный ответ, и эксперт поясняет: «Мне сказали, что надо в целом сказать. В основном – [там присутствует] критика президента, критика в адрес окружения президента».

Судья спрашивает у Абдуллаева: «Каримов планирует продать Сохский анклав Кыргызстану». Это ваша статья?» (Якобы та, что призывала к нарушению территориальной целостности Узбекистана – авт.).

Абдуллаев: «Да. Но её текст я должен тоже прочитать, они что угодно могли туда вставить».

Судья: «Насчет состояния здоровья [президента Каримова]».

А: «Я писал». (Подтверждает написание им еще нескольких статей.)

Судья: «Как организовали естественную смерть Каримова».

А: «Я не писал. «Правду о Сарымайской трагедии» тоже я не писал. «О подписантах» не писал». (Называет еще три статьи, автором которых он, по его словам, не является.)

Нихола Туляганова получает толстую папку со статьями за подписью «Усмана Хакназарова» и уходит освежать в памяти их содержание.

Эксперт Баходыров

На место для дачи показаний встает эксперт по фамилии Баходыров. Он 1972 года рождения, каракалпак, гражданин Узбекистана, образование высшее, женат, историк, декан университета мировой экономики и дипломатии, кандидат политологических наук. Подтверждает свое заключение. Говорит, что ему были предоставлены порядка 70 статей на узбекском языке (только на узбекском – авт.), и предложены вопросы – касательно личностей руководства страны, «призывов» и «разжигания», на которые он и дал ответы.

Судья уточняет, в каких статьях содержатся призывы к свержению власти. «В какой статье, каких абзацах были изложены эти мысли?»

Баходыров: «В двух статьях это было, где говорилось, что «наше время пришло, - давайте, выходите на улицы, вооружайтесь». Вот одна их них, цитирует по-узбекски: «Против диктатуры Каримова выходите из домов». Вот, за 3 февраля 2014 года, название не могу сказать, я по датам ставил, когда опубликовано было, там пишется: «Против Каримова и его режима…». За 10 февраля: «Против диктатуры Каримова…». Это выдержки из статей.

Адвокат Майоров подходит к нему, сверяет даты, подписи.

Майоров: «Вы пишете, что предоставленные вам [официально] проект «Жатва» и 5 статей были на русском языке? Вы ими не занимались?»

Баходыров подтверждает, что не занимался. И уточняет, что ему дали гораздо больше статей – около 70.

М: «Есть ли в этих 5 [официально предоставленных для проведения экспертизы] статьях выводы о призывах к свержению конституционного строя?»

Б: «Нет, в этих 5 статьях нет выводов о свержении строя».

М: (…) «Что вы сказали по этим 5 статьям, написанным в 2017 году?»

Б: «Открытого призыва к изменению конституционного строя здесь нет, приводится информация о реформах Мирзиёева и деятельности [председателя СНБ Рустама] Иноятова – ее отрицательное воздействие, она направлена против реформ, проводимых Мирзиёевым. И есть критика Мирзиёева в двух статьях (называет даты). Ну, здесь в целом идет его критика». (…) «Мы в заключении написали, что [в статьях, опубликованных] до 2017 года есть призывы, потом уже нет».

Отвечая на вопрос адвоката, кто ставил перед ним задачу по экспертизе, Баходыров пояснил, что к ним обратился следственный комитет, а к нему самому – работники республиканского центра судебной экспертизы имени Хадичи Сулеймановой. Статье не за 2017 года дала старший эксперт Салиева.

М: «Согласно статье 14 закона о судебной экспертизе, вы должны были дать подписку об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, но в материалах дела этого нет»

Б: «Я не подписывал, устно только».

Судья отпускает специалиста с тем, чтобы он повторно ознакомился с предоставленными ему статьями.

Снова эксперт Туляганова

Возвращается Туляганова, сообщает, что она ознакомилась. И что «призывы» имеются в статье «Каримов планирует продать Сохский анклав Кыргызстану» - «до каких пор можно терпеть», «до каких пор можно разговаривать цивилизованно, «пора браться за оружие». «Он пишет: «До каких пор можно терпеть издевательства Каримова», и «пора переходить к действиям», «браться за вооруженный переворот» [в статье] от 2 февраля».

Говорит, что в статье «Состояние здоровья Каримова нестабильно» подобных призывов нет, в статье «О ненависти Каримова к узбекскому народу» тоже нет, там есть оскорбления Каримова как личности. «Призывы – в статье о Сирии и «О подписантах». Четвертую я не помню. (…) Он там даже обратился к представителям ИДУ и говорит: «А вы чего молчите?..»

Майоров подходит к ней, сверяет подписи, даты.

Т: «Мы с октября работали, а в марте еще давали уточнения. Ко мне обратились из экспертного управления. Мы вместе с [экспертом] Питиримовой пришли в следственную организацию…».

М: «В СНБ?»

Т: «В СНБ, скорее всего. Это на Юнусабаде (видимо, на Гвардейской – авт.). Фамилию приглашавшего не помню. Узбек. Начало марта. Попросили уточнить».

Туляганова поясняет, что ей было поручено изучить тексты на русском языке. И что для исследования ей дали не только 9 [официально оформленных] статей, но около 300, плюс план «Жатва». Содержатся ли «призывы» в тех 9 статьях, которые были официально предоставлены для исследования, она сказать не может. Но из общего количества статей она выявила 4 статьи с «призывами». Названий их она сейчас не помнит.

М: «Кто дал вам задание изучать статьи сверх этих 9?»

Т: «Меня вызвали в институт Сулеймановой. Мне сказало начальство. Я простой человек». Отвечает, что дополнительные статьи ей дал мужчина по имени Владимир. «Меня посадили в центре за компьютером. Я читала [все эти статьи] дней 20, если не больше [в этом центре]».

Обращение к Иноятову

Судья предоставляет возможность вносить уточнения и задавать вопросы Бобомуроду Абдуллаеву.

А: «Чарос Абдуллаева сказала, что отдала заявление в отдел писем [СНБ] после публикации (якобы после того как прочитала в интернете, что «Хакназаров» - это он – авт.). А у нее дата - 25 сентября. Но эти сообщения [что Абдуллаев – это «Хакназаров»] были 4-5 октября, после того как Мухаммад Салих [информацию об этом] дал. То есть, [хронология] не соответствует.

Теперь по показаниям в деле. У меня вопрос к Салаеву. Вы дали показания после того как вас привезли в следственный изолятор?»

С: «Да».

А: «Когда вас привезли?»

С: «29-го».

А: «А вот – 27-е написано. Подписан документ [этим числом]».

Абдуллаев задает Шавкату Оллоёрову те же вопросы. Получает те же ответы: задержан 29-го сентября, а показания датированы 27-м сентября. Их записывал Тимур Якубов.

А: «Вопрос Насреддинову. Вы говорите, что вас не пытали?»

Н: «И никто не оказывал давление».

А: «И не писали [никакую] объяснительную?»

Н: «Нет».

А: «Том два». (После предыдущего заседания Абдуллаев и Майоров получили доступ к материалам дела, изучили их и сделали необходимые выписки – авт.)

Насреддинов пытается его прервать и что-то сказать, но судья его останавливает и говорит, что сейчас очередь Абдуллаева.

А: «Вот - [документ, адресованный] председателю СНБ. Вы писали?»

Н: «Да. 17 октября 2017 года, это моя подпись».

А: «Человек сказал, что его не пытали, и дал объяснение на имя Иноятова. Здесь, 2-й абзац (зачитывает): «Остальное подробно описано в моей предыдущей объяснительной». То есть, вы говорите о предыдущей, значит, она была. Но я не нашел ее в уголовном деле. Здесь еще идет…».

Н: «Помолчи, пожалуйста. (Судье) Дело в том, что в уголовном деле нет ничего против Бобомурода Абдуллаева с моей стороны. 4-го апреля был важный свидетель, который мог доказать мою правду, но мои вопросы снимались судом (свидетель Кенжа Мусанов; Насреддинов несколько раз спрашивал его, почему он врет, но судья снимал эти вопросы, с предложением переформулировать их – авт.). Я не верю, что 4-го апреля был справедливый суд».

Судья: «Это ваше мнение, вы неправильно формулировали вопросы».

А: «Здесь он говорит (читает): «Я хочу доказать, что я нормальный положительный человек, что я готов активно сотрудничать и добиться полного прощения». Вы сами это написали о сотрудничестве с СНБ или вас заставили?»

Судья: «Снимаю вопрос».

А: (продолжает зачитывать): «Думаю, что если я осторожно реанимирую отношения с Нигорой Хидоятовой и Мухаммадом Салихом, то смогу завоевать их благосклонность и получить новую информацию для вас. Я хочу рискнуть (…), но хочу остаток жизни провести с мамой, и прошу рассмотреть мои предложения. Мои идеи: (говорит, что он даже может поехать в Стамбул на встречу с Салихом – авт.) …думаю, он согласится на встречу, но уже под вашим контролем». (Второе: так же поступить с Нигорой Хидоятовой – авт.) Надеюсь, она сведет меня с такими людьми в Узбекистане. Касательно Нигоры Хидоятовой я сделал вывод, что у Нигоры Хидоятовой и Санджара Умарова (организатор оппозиционной «Солнечной коалиции» в 2006 году, после многолетнего заключения живет в США – авт.) есть человек в правоохранительных органах. Я негативно к ней отношусь, знакомство с ней привело меня к знакомству с плохими людьми, и я не [что-то вроде «не жалею её» – авт.]». Кто брал эту объяснительную?»

Н: «Источник объяснительной я тебе объяснять не буду. Я написал ее 17 октября. Мне сказали написать. Я ее написал и сдал через курьерскую почту изолятора, ночью я ее получил».

«Вам была предъявлена флэшка, там была «Жатва», что вы можете пояснить по ней?», - спросил у Абдуллаева адвокат Майоров.

А: «Это вообще не моя [флэшка] (объясняет, какая была у него), а это поломанная старая флэшка, она ко мне отношения не имеет. (…) Мы, когда открыли её, – там [отображается дата создания файла «Жатва»] 14 октября, как я мог написать ее, когда я уже в изоляторе сидел? (Говорит, что на флэшке две папки - в одной содержатся файлы, якобы восстановленные после удаления – авт.) В папке, где «удаленные», - они восстановили, - есть такие статьи: «В Ташкенте арестован Бобомурод Абдуллаев с подозрением на то, что он «Усман Хакназаров», «Мухаммад Салих дал конференцию в Стамбуле». Как я могу удалить эти статьи после своего ареста? Дело, попросту говоря, шито белыми нитками».

Н: «Абдуллаев оклеветал меня – [сказал] что я записывал выступление (имеется в виду разговор с Салихом по скайпу в декабре 2013-го – авт.). Пусть принесет [эту] запись».

А: «Мне Тимур Якубов говорил, что вас записал Насреддинов, а они из компа Салиха достали. Они специально всех ссорят, чтобы мы здесь грызлись. Он [Якубов] ходячий лгун. Пусть пригласят его, и мы его спросим».

Майоров: «От [эксперта] Тулягановой мы не услышали, что параллельно идет еще какое-то следствие в СНБ и их в начале марта пригласили и согласовали с ними вопросы. Ходатайство: кто этим занимается, пригласить сотрудника центра Хадичи Сулеймановой по имени Володя, так как эксперты вышли за пределы поставленной перед ними задачи. И [старшего эксперта] Салиеву – так как Баходыров сказал, что он от нее получил дополнительные статьи. И [эксперта] Питиримову».

Судья удовлетворяет его ходатайство.

В этот момент разгораются препирательства между Абдуллаевым и Насреддиновым. Первый, немного ранее, обращаясь к судье, сказал, что «такие заявления пишут стукачи», а второй высказался в том духе, что слушания надо сделать закрытыми (если я правильно запомнил – авт.).

Н: (Громко возмущается): «Дебил, ты понял, стукач! Я против них [присутствующих] ничего не сказал!..»

Судья: «Данное дело не засекречено: И никто вас не называл стукачом».

Насреддинов грозит побить Абдуллаева, и восклицает, что он его ославил, бросает в него чем-то вроде авторучки, промахивается. «Он назвал меня стукачом!..»

Судья пытается его успокоить и призывает к порядку.

На этом очередное судебное заседание заканчивается.


Алексей Волосевич