Процесс по делу «Усмана Хакназарова». О пытках, фабрикациях и поставщиках информации

Вторник, 27 Марта 2018

26 марта в Ташкенте состоялось третье судебное заседание по делу четырех «заговорщиков», по версии обвинения, собиравшихся захватить государственную власть в Узбекистане, – журналиста Бобомурода Абдуллаева, директора текстильного предприятия Рашана Салаева, администратора ресторана Шавката Оллоёрова и школьного учителя Хаётхона Насреддинова. Суд был действительно открытый и на него пускали всех желающих – даже корреспондентов ряда западных изданий и редактора ИА «Фергана» Даниила Кислова, - ничего подобного в Узбекистане не наблюдалось примерно с полтора десятка лет. Но телефоны и диктофоны на входе опять-таки отбирались, так что мне по-прежнему пришлось записывать услышанное в блокнот.

Начало заседания

Судья Зафар Нурматов, прежде чем продолжить допрос Бобомурода Абдуллаева, сообщил о необходимости разобраться с поступившими ходатайствами и заявлениями.

«Поступило обращение адвоката Давлатова [защищающего Хаёта Насреддинова] к Генпрокурору, которое оттуда поступило к нам. Вы просите провести судебно-медицинскую экспертизу в отношении Насреддинова (о том, что во время следствия он подвергался пыткам – авт.)… Снимаете заявление?.. Просите, чтобы исключить пытки и любое давление на него, перевести его из изолятора СНБ в Таштюрьму... С аналогичным заявлением к нам обратился адвокат Майоров – чтобы его клиента [Абдуллаева] перевели в Таштюрьму».

«Я как раз встретился с моим подзащитным, он сказал, что пытки прекратились, и необходимости в переводе нет, я снимаю это ходатайство», - ответил Сергей Майоров.

Адвокат Насреддинова, со своей стороны, попросил перевести его подзащитного в Таштюрьму.

«Можно я останусь там, где нахожусь?», - громко спросил Насреддинов.

«Я считаю, что сейчас сложилась та обстановка, которая уже не требует перевода (то есть, их уже не бьют и не пытают – авт.)», - сказал Майоров.

Судья, обращаясь к Абдуллаеву: «Ваше мнение».

«Я за то, чтобы остаться в изоляторе СНБ. Видеонаблюдение ведется, но нам позволяют встречаться [с адвокатом]», - ответил тот.

После небольшого перерыва на совещание судья огласил решение: не переводить Абдуллаева и Насреддинова в Таштюрьму. «Вынося данное определение, мы руководствовались тем, что сами подсудимые не желали перевода, но если такие жалобы поступят еще, суд будет рассматривать их в законном порядке», - пояснил он.

И добавил: «Абдуллаев, вы можете продолжать с того места, где закончили в прошлый раз».

«За рамки не выходить»

Для начала Бобомурод Абдуллаев кратко напомнил о событиях, предшествующих тому моменту, на котором он остановился. Как его «изукрашенную» синяками и ссадинами спину, «словно Эрмитаж», сфотографировали в СНБ и напутствовали, чтобы он больше «не падал на дубинки». После этого он перешел к дальнейшим событиям.

«Меня завели в камеру. Там было двое заключенных. В течение десяти дней мне не давали матраса и подушки. Я вынужден был спать на трех табуретках, потом – на железной кровати, без матраса и подушки, я на ней спал 15 дней. Когда я спрашивал, почему не дают матрас и одеяло, дежурный отвечал, что мне не положено, как ваххабиту, агенту иностранных спецслужб и опасному государственному преступнику.

30-го сентября меня вывели в коридор, надели на голову мешок. (Рассказывает, что его куда-то повели – авт.) По-моему, это комната на втором этаже. Захожу – там сидят Маджид (рабочее имя Ходжиб), Кобил (рабочее имя Джавлон) (пытавшие его ранее эсэнбэшники – авт.) и еще один парень в очках. Посадили на диван. На столе лежали компьютерный шнур [с вилкой], дубинка, кипятильник, электрошокер и плоскогубцы. Маджид говорит: «Как нам тебя бить по новым местам?» Я ничего не ответил. «Завтра тебя будут допрашивать люди высокого уровня, расскажешь им [только то], что ты писал (в ранее продиктованных этими эсэнбэшниками «показаниях» – авт.)».

А я в объяснительной писал, что я якобы готовил [статьи под псевдонимом «Усман Хакназаров»] из-за того, что Мухаммад Салих меня шантажировал (этого не было), и что якобы Равшан Салаев и Шавкат Оллоёров получали информацию от генерального прокурора Ихтиёра Абдуллаева (ныне председатель СНБ/СГБ – авт.) и министра внутренних дел Пулата Бабаджанова, а также спонсировали написание этих статей. Во второй объяснительной я писал то же самое, но там уже не было главы МВД и генпрокурора. Обе объяснительные были без дат, по-моему, они сами их поставили.

(Аркадий Дубнов высказал мнение, что Ихтиёр Абдуллаев уже тогда рассматривался как вероятный кандидат на смену Иноятову, в связи с чем руководство СНБ решило немедленно его скомпрометировать, увязав воедино с Мухаммадом Салихом – авт.).

Маджид говорит: «Ты не должен выходить за рамки этих объяснительных. Если не будешь делать того, что от тебя требуется, - будем бить дубинкой. Если не поможет – будем электрошокером». Я спрашиваю: «А что, потом кипятильником будете бить?» Маджид отвечает: «Какое бить – в задний проход засунем, включим – через час признаешься, что ты агент Уругвая, а через два – Парагвая. (О пытках кипятильником – здесь.) А если, не дай Бог, выдержишь – вот плоскогубцы, будем вырывать тебе ногти. Потом вот еще есть электропровода – электрический трон. А если и это выдержишь – изнасилуем твою 12-летнюю дочь. А если понадобится – твою вторую дочь, которая учится в Казани, - отдадим на растерзание русским алкашам. Сыну-футболисту ноги переломаем. Привезем сюда твою 70-летнюю мать и в камере ее тоже изнасилуем, а ты через видеокамеру будешь на это смотреть».

Я сижу, молчу. Кобил говорит: «Что ты молчишь? Ты сомневаешься, что мы можем изнасиловать твоих дочерей и маму? Один ваххабит тоже так держался, и мы изнасиловали его дочь». Я говорю: «Это вы Рухитдина Фахрутдинова имеете в виду?» «Да, это мы сделали, - сказал он. – Мы на все способны ради процветания родины». А я-то думал, это сделало МВД».

Потом в разговор вступил очкарик – Ойбек (настоящее имя Эльмурод): «Ты брал 1200 долларов у Крейга Мюррея? (в первой половине 2000-х был британским послом в Узбекистане; остро критиковал режим Ислама Каримова – авт.). «Да, брал - на создание сайта «Озод овоз» (у меня сайт был, где мы публиковали стихи, литературные произведения и статьи, которые нельзя было напечатать в официальной прессе). «У нас есть расписки и ксерокопии квитанций, ты агент «МИ-6» (служба внешнеполитической разведки Британии – авт.).

Я говорю: «Тогда Каримов тоже агент разных стран – он брал деньги у ЕБРР, МВФ, и у многих других организаций».

Очкарик, Эльмурод, - он хвастался тем, что спровоцировал Мюррея на потасовку – «Это я дрался с ним», - говорит: «При чем тут Каримов?» и шнуром меня бьёт.

Потом повели меня на суд. Женщина-судья сказала: «У тебя тяжелое преступление» - и выдала санкцию [на арест].

Пытки и издевательства

Действительно, те двое были уровнем выше. Их звали Андрей (настоящее имя Володя) и Ульмас. Думаю, они были из управления собственной безопасности СНБ, или, как их еще называют «управления инквизиции». Инквизиция в Испании искала еретиков, а эти ищут нарушителей, преступников среди своих, поэтому те называют их «инквизиторы».

Пока они меня допрашивали, Маджид, Кобил и Ойбек рядом сидели и смотрели, как я им отвечаю...

Теперь я хотел бы подробно рассказать, как меня били и издевались надо мной. Там (в другом помещении – авт.) было много 20-литровых баклажек для воды. Меня заставляли держать баклажку. «Если выдержишь – получишь 10 ударов шнуром [с вилкой]. Если отпустишь – еще 10». Но она же тяжелая, ты ее выпускаешь из рук, и получаешь 20 ударов… Еще они говорили: «Прими позу мотоциклиста», - и били по голове. «Ты должен издавать ревущие звуки мотоцикла и автомобиля». Маджид, в основном, бил.

Подвешивали лицом к стене, в течение двух дней, прицепив наручником за одну руку. Если не было силы стоять, то висел на руке, боль от наручников резала. Бьют проводом или [синтетическим] арканом. (Бобомурод рассказывает о табуретке; его к ней то ли привязывали, то ли били ей – я не успел записать.) Заранее не знаешь, куда ударят.

Один раз меня заставили выпить полтора литра зеленого чая (сильное мочегонное средство – авт.). Я еле выпил, меня чуть не вырвало. После этого меня завели в комнату, где продержали минут 40. Потом говорят: «Сейчас будем бить – 5 ударов. У тебя не должно быть непроизвольного мочеиспускания». А ты в туалет хочешь, и еще получаешь 5 ударов – за то, что ты описался. Это самое главное, как они издевались.

[Кроме того] были дурацкие претензии. Маджид спрашивает: «Почему ты родился в Хорезме, как и Салих?»

«Ну, я не выбирал, где родиться, - отвечаю. - Если уж на то пошло, там родились и аль-Хорезми, и Бируни…»..

«Они нас не интересуют!» - и бьют…

И продолжают: «Почему наш дед Тимур-бобо (эмир Тимур – авт.) брал Хорезм пять раз?»

«Бить не будете?»

«Нет».

Я рассказываю, что тогда как раз очистили Хорезм от монголов (Бобомурод около минуты рассказывает историю той эпохи, как Хорезм разделился на две части – восточную и западную, и почему Тимуру не удалось его завоевать с первого раза – потому что хорезмийцы активно сопротивлялись.)

«Вот, видите, он против Амира Тимура!» - и снова бьют.

Еще: «Ты агент казахских спецслужб, ты женат на казашке, - ты агент КНБ».

«Если так судить, то Каримов – агент российских спецслужб – он был женат на русской, а Иноятов – татарских спецслужб, он женат на татарке…».

«Ты чего [наговариваешь] на Иноятова?», - и бьют, бьют, бьют.

Говорят: «Ни одного хорезмийца нельзя подпускать к власти. Посмотрите на его рожу! Правильно Каримов делал, что не допускал таких близко к власти».

Аналогичная претензия была у Ульмаса и Володи: «Почему ты писал только против СНБ? Почему не писал про генпрокурора, про главу МВД? Они не честные люди, они взяточники».

«Мы вам дадим 20 лет тюрьмы, в зону не поедете, тут останетесь и будете делать, что мы скажем, - угрожает Ульмас. - Пятилетние планы, как в советское время, отрабатывать. 5 лет писать про Ихтиёра Абдуллаева, вторые 5 лет – про Бабаджанова, третьи – про Салиха, четвертые – про аппарат президента».

«А аппарат президента чем плох?»

Володя говорит: «Он там собрал бабников и гомосексуалистов, там есть хорезмские геи, вот про них будешь писать».

«Не буду писать, посылайте в зону».

«В зоне тебя убить легче. Найдем заключенного, пообещаем ему досрочное освобождение, он толкнет тебя под станок, камнедробилку, и твоя мать получит паштет из твоего тела. Или заразит тебя СПИДом. Уколет шприцом…».

Их уже пять человек стало, потом появился еще один [шестой] – молодой человек. Представился как Рустам. Оказалось, [на самом деле] он Тимур Якубов. Он взял у меня три объяснительные без даты. Приходит 26 декабря, я впервые [тогда] поставил дату. Я пишу уже всё без упоминания Салиха. «Ставьте 26 сентября». «Задним числом хотите оформить?» «Да». «27-го [сентября] меня похитили». Я отказался подписать. «Мы снова спустим вас в подвал, где пресс-камера, вас снова будут обрабатывать». И я вынужден был подписать.

Мне не давали спать 6 дней подряд. Завели в [специальную] комнату для суицидников. Хотя я не собирался убивать себя. Там стены мягкие и обиты брезентом. Сидеть нельзя, лежать нельзя, можно только ходить или стоять. Голым держат. Через 3 дня завели в камеру – там даже стоять нельзя, можно только ходить. Длина камеры 7 метров. Я научился спать на ходу, когда шел в одну сторону. Когда возвращаешься, нельзя, чтобы они в глазок увидели, что у тебя глаза закрываются.

На мой вопрос «Зачем издеваетесь», мне отвечали: «Была команда. Мы подчиняемся следственному управлению».

«Тимур Якубов заходит, приносит штук 20 фотографий неизвестных мне людей: «Найдите одного своего знакомого». «Я их не знаю…». «Маджид-ака!», - зовет он того [мучителя]. Тот бьет. Потом говорит: «Здесь [на фото] Ихтиёр Абдуллаев». «Я же не знаю его». (Рассказывает, что то же самое повторилось с фотографией Пулата Бабаджанова. «Я никого здесь не знаю». Тимур Якубов: «Маджид-ака!..», - и его снова начинают бить.) Как я ненавижу СНБ, так они ненавидят генеральную прокуратуру.

Вот такими средствами, мучениями, они брали у меня показания, которые легли в основу обвинительного заключения, - того, что сейчас на столе у прокурора».

Список «спонсоров»

«Я говорил, что я писал [под псевдонимом «Усман Хакназаров»] с 2003 года. Веселов (следователь группы следственного управления СНБ майор юстиции Александр Веселов – авт.) откровенно сказал: «Нет, пишите [в объяснительной, что] с 2012-го, иначе мы не сможем связать это с Салихом». Я понимаю: они его ненавидят и хотят к нему привязать любые преступления, и попутно хотят привязать Ихтиёра Абдуллаева и Пулата Бабаджанова. Так они готовили это дело. Ложные обвинения против Салаева, Оллоёрова, Насреддинова, Ихтиёра Абдуллаева и Пулата Бабаджанова, и меня самого.

Вот какая у них логика:

«Деньги у Салаева занимал?»

«Да, 200 долларов для дочери, которая в Казани».

«Пиши: «Он спонсировал написание статей под псевдонимом «Усман Хакназаров»… А у Оллоёрова занимал?»

«Да, 450 тысяч сумов» (в последние годы – от 80 до 50 долларов, в зависимости от курса – авт.).

«Маловато. Пиши «Сто долларов – на спонсирование статей под псевдонимом «Усман Хакназаров»… А у Салиха?»

(Бобомурод рассказывает, что Салих за что-то несколько раз пересылал ему деньги; я не успел записать, за что именно. Но до этого он говорил, что 5 тысяч - за перевод книги его жены «Питание пророков» - о нетрадиционном питании с учетом религии.) За 5-6 лет – не более пяти тысяч долларов…

«Пиши: «Салих спонсировал написание статей под псевдонимом «Усман Хакназаров».

Я не из-за денег писал, даже семью забросил. Я из-за убеждений, бесплатно писал. Найдите мне журналиста, готового хоть за 10 тысяч долларов в месяц критиковать президента и СНБ. Не найдете, все боятся. А тут спонсор, оказывается, - 450 тысяч сумов давал (в 2017 году – около 60 долларов, - авт.), чтобы я писал [такие] статьи. Кто этому поверит?..

«Суд поверит, он у нас под колпаком», - отвечают.

Ни Салаев, ни Оллоёров не знали, что я «Усман Хакназаров». Салаев только в 2017 году узнал из одной статьи об этом. (Абдуллаев говорит, что Салаев ему о чем-то рассказал, он написал об этом, а потом тот прочитал об этом в статье за подписью Хакназарова.) Вызывает меня. Я говорю: «Да, я писал». Он не поверил, не думал, что я так хорошо русским владею. И у меня одежда дешевая была, не соответствовала его представлениям, как должен выглядеть настоящий политолог. Салаев решил, что я просто пошутил.

За два дня до своего ареста я к нему [снова] ходил. Он говорит: «Мои источники в СНБ сказали, что у них установили мощную аппаратуру, с помощью которой они могут легко вскрыть твой компьютер, надо соблюдать осторожность…».

Я подъехал к Оллоёрову. Сказал ему, что я «Хакназаров». Он тоже не поверил. Я говорю: «Если меня возьмут, имей в виду, что это из-за статей». А он сидел, в Фейсбуке ковырялся, даже не обратил внимания. «Шавкат, я говорю серьезные вещи!» «А, ладно, буду иметь в виду…».

Далее. Всех нас [в обвинительном заключении] назвали «функционерами «Народного движения Узбекистана», НДУ. Даже не членами. (Выражает возмущение по этому поводу.) Какой Салаев «функционер НДУ», если он всю жизнь ругал Салиха, называл его ваххабитом, террористом и всё такое…».

«И сейчас буду ругать», - подал голос Салаев.

«Это он вам говорил?», - уточнил судья.

«Это он мне говорил. Ну, не с самого рождения он его ругал, а всё то время, что мы знакомы. У него фамилия Салаев, а того зовут Салай (паспортное имя Мухаммада Салиха – Салай Мадаминов, - авт.) и у него из-за этого проблемы были, его даже на работу не брали. Он узнал, что я общаюсь с Салихом летом прошлого года. Узнал, когда ввязался в переписку с Дилобар Худойбергеновой, она [живет в Швеции]… Он тоже ругал ее, и я сказал ему: «Зачем?..» (Далее я не успел записать.)

Оллоёров тоже не может быть «функционером НДУ». Я сам не функционер НДУ. Тем более Оллоёров. Я никогда не состоял в какой-либо партии и не хочу быть членом ни одной партии. Я на Салиха не работал, наоборот, у него есть каналы в СНБ и Совете Безопасности [при президенте РУз], и я просил, чтобы информацию, которую они ему отправляют, он пересылал мне, а я уже на основе этого писал бы свои статьи.

(Абдуллаев отказывается от якобы найденного у него в компьютере плана «Жатва» по свержению действующей власти, и говорит, что компьютер забрали эсэнбэшники.) Пусть Тимур Якубов сюда придет и скажет, где он нашел эту «Жатву».

Веселов мне сказал: «Вы, Хакназаров, сказочник. А у нас в СНБ есть свои сказочники. Они дорабатывают». Открыто сказал, нагло».

«Помощники» Хакназарова

«Когда ты находишься в СНБ, у тебя появляется возможность черпать информацию отовсюду. Видимо, я наделен богом такой миссией, чтобы везде её собирал. Там есть такой Константин Сироджиддинов (или Сироджиддин – авт.), ростом под два метра. Я сижу [в его присутствии], он кому-то звонит: «Азиз (или Ислам), давай, зови сюда жену Джавдата Шарифходжаева» (влиятельный полковник СНБ, в 2016 году, еще при Каримове, был признан виновным в серии коррупционных преступлений и приговорен к 16-летнему заключению – авт.). Так я узнал, что вместо того, чтобы быть в Бекабаде (там расположена колония для осужденных «силовиков» - авт.), он находится в привилегированном положении – в изоляторе СНБ.

Сироджиддинов же знал, что я «Усман Хакназаров»? И позволил мне узнать эти сведения. Тогда он тоже «функционер НДУ» [помогающий мне собирать информацию].

(Абдуллаев рассказывает, как Ульмас сказал ему, что они разрабатывают план по поимке Салиха. Не по убийству, но именно, как захватить его живым и доставить в Узбекистан.) Всё, его тоже оформляем как «функционера НДУ».

Мне показали в электронном виде брошюрку: «Инструкция о внутрикамерной обработке заключенных под стражу лиц». Заголовок за подписью Усмана Хакназарова: «Пытки по инструкции». Они позволили мне получить эту информацию, они тоже «функционеры НДУ».

Или Володя хвалился: «Что вы про Шухрата Гулямова знаете? А вы знаете, как мы его лоханули? Когда президент отправил его в Сурхандарью, а он [демонстративно не подчинился и] не поехал. Это мы сказали ему: «Не езжай, мы прикроем» (подставили его – авт.) А потом хлопнули его». Ну, они мелкие сошки, им так велело руководство. Можно тоже статью написать: «Как Иноятов лоханул Шухрата Гулямова». (Заместитель председателя СНБ, генерал-лейтенант Шухрат Гулямов в августе 2017-го был приговорен к пожизненному заключению – авт.)

Или мне говорят: «Мы можем тебя в Таштюрьму отправить на «разработку». Арслан и Пантелей там этим займутся. Я запоминаю эти имена, возвращаюсь в камеру, и спрашиваю сокамерников, кто это. И они объясняют: «Это «лохмачи». Пантелей – парень из Алмалыка. Человек братьев Шарифходжаевых. (Бывшего заместителя председателя СНБ Хаёта Шарифходжаева и его младшего брата Джавдата, соперничавших с группировкой Шухрата Гулямова – авт.) Обрабатывает предпринимателей, бизнесменов, избивает их, говорят, что нескольких даже убил». (Подробнее о Пантелее – здесь.) Арслан специализируется на тех, кто по 159 статье, по нашей («Посягательства на конституционный строй Республики Узбекистан – авт.). Бахтыгуль занимается женщинами, [сидящими] по 159-й, в Зангиате. Она мужеподобная, ее называют «Бахтиёр». Тоже можно статью написать [на основе этого] за подписью «Усман Хакназаров».

(Бобомурод Абдуллаев переходит к рассказу о ком-то из эсэнбэшников, чьё имя я записать не успел.) Он сокрушался: «Мы этого дурака Жуковского отправили стрелять в одного имама, а он плохо стрельнул, да еще потом, вместо того, чтобы спрятаться в Германии, отправился в Москву, там его и взяли. Разработчик операции – Управление по борьбе с терроризмом – Шухрат Гулямов. А я же знаю, что этот имам - Обид-кори Назаров…».

«Давайте по обвинению», - прервал его судья.

«Хочу сказать о нелогичности обвинения. Если называть [кого-либо] «функционерами НДУ», можно пересажать много людей. Меня можно обвинять по содержанию тех статей, которые я писал, но не надо мне подсовывать планы по свержению конституционного строя. Да, у меня были ошибки – я написал, что Рустама Иноятова парализовало. Салих сказал мне об этом. А тот просто заболел, на работу не вышел. (Рассказывает, как он решил уточнить полученную информацию, пошел к Оллоёрову, который мог что-то об этом слышать, и тот сказал, что Иноятов просто приболел. Абдуллаев сообщил об услышанном Салиху, но тот сказал: «Всё-таки напиши», и он написал, что Иноятова парализовало.)

Но многое и подтверждалось. Я лет восемь назад писал, что Шухрат Гулямов занимался наркоторговлей. Подтвердилось же это – за наркоту его и посадили. Или я писал, что Гульнара Каримова отмывает деньги...

Мы же не в западной стране живем – я никак не мог перепроверить эти сведения. Я писал не из-за денег. Я работал на массы, на народ. Моей целью было донести это до народа. Информация должна принадлежать народу, и он должен знать, что происходит «наверху» - об Иноятове, Алматове, Гульнаре Каримовой, знать правду. В 2011 году, когда я с Салихом встречался (во время конференции в турецком Трабзоне – авт.), он пригласил меня домой, сказал, что у него есть много сторонников в СНБ, МВД, армии. «А что они делают, просто хвалят вас?» «Нет, информацию дают». «А что вы с ней делаете?» «Ничего, просто я это знаю». «Так надо же писать об этом!..».

Тогда же я и сказал Салиху, что это я «Усман Хакназаров». Салих [фактически] на меня работал, его люди на меня работали…

О том, что я «Хакназаров» звали всего два человека – Юсуф Джума, бухарский поэт, он сейчас живет в Америке, и Салих. (Об этом знал и публицист Алишер Таксанов – авт.) А эти [Cалаев и Оллоёров] вообще не обратили внимания на мои слова, хотя я им сам об этом сказал».

(Абдуллаев повторяет сказанное им на втором заседании суда, как в 2003 году он опубликовал свою первую статью – про Исмаила Джурабекова, бывшего министра и госсоветника президента Каримова, и как он на основе комментариев под статьями стал получать информацию, обобщать ее, и писать дальше. Так он работал до конца 2004 года, потом произошли андижанские события, начались гонения на журналистов, на СМИ, и он прекратил свои публикации.)

«Вы создали профиль [Усман Хакназаров]?» - спросил судья.

«Это не профиль, это псевдоним».

«Но вы его создали?»

«Да, я, но в 2003 году - в деле этого нет. С 2006 года выходило много статей под псевдонимом «Усман Хакназаров». Но это был уже не я. Кто-то [другой] писал. Например, кто-то писал против Урлаевой (известная ташкентская правозащитница – авт.). Но я Урлаеву уважаю, я не писал этой статьи против неё. Я не мог заявить, что это не моя статья, потому что тогда меня смогли бы вычислить – «Откуда ты это знаешь?» И я промолчал. Про других правозащитников тоже писали. Я должен сказать, что не имею отношения к этим статьям».

На этом судья объявил, что, в связи с окончанием рабочего времени, заседание заканчивается, и что следующее состоится 28 марта, в 15:00.

«Расскажу правду»

Пока журналисты толпились возле адвокатов, я подошел к жене Хаёта Насреддинова, Александре, и попросил ее подойти к клетке, где всё еще находились подсудимые, и уточнить у мужа, почему на предыдущем заседании он ответил, что признает свою вину. Он подошла, перекинулась с ним несколькими словами и вернулась: «Он уже ничего не признаёт, сказал, что потом всё объяснит».

В этот момент Абдуллаева стали выводить из клетки и многие из посетителей горячо ему зааплодировали. Тут громко вмешался Хаёт: «Вы зря ему аплодируете, потому что вы не знаете всей правды об этом человеке». «Ты должен свою мать беречь, - гневно переключился он на Абдуллаева, - какой он мужик, если так говорит…». И добавил, что расскажет обо всем позже, когда подойдет его очередь.

О двух предыдущих заседаниях суда можно прочитать в статьях «Процесс по делу «Усмана Хакназарова». Как заговорщики собирались захватить власть в Узбекистане» и «Процесс по делу «политолога Усмана Хакназарова: первый день».


Алексей Волосевич