Процесс по делу «Усмана Хакназарова». Как заговорщики собирались захватить власть в Узбекистане

Пятница, 16 Марта 2018

15 марта прошло второе заседание Ташкентского городского суда по уголовным делам по делу журналиста Бобомурода Абдуллаева, блогера и учителя Хаётхона Насреддинова, а также предпринимателей Равшана Салаева и Шавката Оллоёрова, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного 4 частью 159-й статьи УК РУз и определяемого как «Заговор с целью захвата власти или свержения конституционного строя Республики Узбекистан», за что они могут быть лишены свободы на срок до 20 лет.

Результаты судмедэкспертизы

О начале заседания объявили неожиданно, назначив его на 3 часа дня. Тем не менее, все наблюдатели за процессом успели оповестить друг друга и собраться возле здания суда. Пропускали всех опять-таки около часа, заставляя сдавать телефоны и проверяя каждого металлодетектором – как бы для предотвращения возможного взрыва, но на самом деле дабы никто не пронес диктофон или камеру. Поэтому услышанное мне пришлось наспех записывать в блокнот либо запоминать, так что в тексте могут быть небольшие неточности, не искажающие сути дела.

Мать Хаётхона Насреддинова в зал заседаний не зашла. Она боялась, что при виде сына в клетке ей станет плохо, и осталась сидеть в небольшом помещении перед входной дверью.

Наконец все собрались, и судья Зафар Нурматов объявил, что заседание по делу подсудимых продолжается в том же составе суда.

Одного из адвокатов Хаётхона (Хаёта) Насреддинова по фамилии Довлатов не было, судья сказал, что он находится в Наманганской области и не успевает подъехать. Поэтому подсудимому будет [сегодня] предоставлен другой адвокат. И он поинтересовался, не против ли Насреддинов. Тот ответил: «Я не против. Я вообще не нуждаюсь в адвокате и буду сам себя защищать».

После этого перешли к главному: продолжится ли процесс вообще. Напомню, что на предыдущем заседании Сергей Майоров, адвокат Бобомурода Абдуллаева, обратился с ходатайством о проведении медицинского освидетельствования его подзащитного и проведении экспертизы на предмет наличия следов пыток, которым он подвергся в изоляторе СНБ. Судья Нурматов удовлетворил это ходатайство и сообщил, что проведение экспертизы будет поручено республиканским экспертам. И если бы экспертиза подтвердила, что Абдуллаев действительно подвергался пыткам, то, в соответствии с законодательством, все его показания были бы признаны недействительными, то есть, процесс автоматически пришлось бы сворачивать, признав несостоявшимся.

И вот судья стал зачитывать подготовленный документ: «Экспертное заключение установило наличие рубца в области левого плеча, установить его причину не представляется возможным... МРТ позвоночника, почек, осмотр у специалистов (перечисляет осматривавших Абдуллаева врачей – авт.). Травматических изменений не выявлено... Выявлен остеохондроз, грыжа межпозвоночного диска. Это заболевание выявляется у большинства людей старше 40 лет, оно выявляется у водителей-дальнобойщиков… Факторы риска – работа за компьютером, усиленные тренировки в спортзале, неправильное питание, переохлаждение. Учитывая отсутствие травматических деформаций, травма исключается... Подписи соответствующих экспертов».

Примечательно, что судья Нурматов не обмолвился ни словом о результате экспертного осмотра Хаёта Насреддинова, адвокат которого, Умидхон Довлатов, по сообщению правозащитника Сурата Икрамова, 7 марта подал аналогичное ходатайство о назначении экспертизы, поскольку Насреддинов тоже подвергся пыткам. Было ли удовлетворено это ходатайство, неизвестно.

Последние приготовления

Заседание продолжилось. Судья сообщил, что адвокат Майоров просил включить в жалобу еще 6 вопросов, но он посчитал их неуместными, и адвокат может включить их в свою апелляционную жалобу.

Было также объявлено, что подсудимые после первого заседания встретились со своими адвокатами (кроме Равшана Салаева, которому это было не нужно).

«В суд поступили обращения граждан разных стран с просьбой немедленно освободить Абдуллаева, - проинформировал судья Нурматов. - Суд отказал в их рассмотрении в связи с тем, что они не являются сторонами дела».

Очевидно под обращениями «граждан разных стран» имелся в виду призыв двенадцати международных правозащитных организаций - Amnesty International, «Ассоциации по правам человека в Центральной Азии», «Защитников гражданских прав», «Комитета по защите журналистов», Freedom House, Human Rights Watch, «Международного партнерства по правам человека (МППЧ)», «Норвежского хельсинкского комитета», «Репортеров без границ», «Freedom Now», «Article 19», и «Узбекско-германского форума по правам человека» освободить арестованного журналиста Бобомурода Абдуллаева, а также блогеров Хаётхана Насреддинова и Акрома Маликова.

Затем к судье обратились адвокаты Эргашев и Рухиддин Комилов, которые хотели участвовать в защите Бобомурода Абдуллаева в качестве общественных защитников от какой-то правозащитной организации. Зафар Нурматов сказал, что у того уже есть два адвоката, в общем, отказал им, и они, а также еще один пришедший с ними человек, демонстративно покинули зал заседаний.

«Посовещавшись, суд определил – начать судебное следствие», - объявил судья Нурматов.

План «Жатва»

Сразу после этого прокурор Бахром Кобилов обратился к подсудимым: «Если вы не против, я зачитаю обвинительное заключение вкратце, из-за его большого объема (вы же его уже получили). Они были не против, и он стал читать:

«Абдуллаев… являясь функционером Народного движения Узбекистана, созданного Салаем Мадаминовым (Мухаммадом Салихом – авт.), занимался подготовкой тенденциозно-клеветнических материалов… Во время работы познакомился с Салаевым Равшаном… Выучил турецкий язык, работал переводчиком (в 1990-е – авт.), специалистом по отделу маркетинга… был корреспондентом-фрилансером радио «Озодлик»… Был уволен из-за конфликта с начальством… Был приглашен на конференцию в Осло, где познакомился с Мадаминовым Салаем… Создал сайт «Озод Овоз» («Свободный голос» - авт.), где публиковал материалы, которые не печатались в официальных изданиях… Получил грант от американского посольства в размере 3.000 долларов… Лидер НДУ поручил ему перевести ряд материалов под псевдонимом «Усман Хакназаров» за гонорар в сто долларов, и он согласился… Но сам переводить не стал, а попросил бывшую однокурсницу, которая перевела, он дал ей деньги, а текст отправил Салиху… Переводил книгу его жены (Салиха – авт.) о нетрадиционной медицине… После преследования стрингеров, не имеющих официальной аккредитации в Узбекистане (в 2005-2006 годах – авт.), испугался и закрыл свой сайт… Поехал [на конференцию] в турецкий Трабзон, там Салих пригласил его в гости и предложил писать под псевдонимом «Усман Хакназаров». Испугавшись, он отказался. Но в начале 2012 года вступил в сговор с Салихом и, за вознаграждение, стал получать от него по скайпу сведения о президенте и правительстве, и начал готовить статьи за 600 долларов в месяц, разбавляя полученные сведения собственными измышлениями, подрывая таким образом доверие к правительству… Абдуллаев защитил свою электронную почту паролем… Он подготовил 142 статьи клеветнического направления против представителей правительства и органов власти (прокурор перечислил ряд их названий – авт.)

Расширяя род своей деятельности, со слов [Равшана] Салаева, знакомого с родственниками первого лица государства, он стал распространять сведения, порочащие их честь и достоинство, и направленные в конечном итоге на незаконное свержение существующего конституционного строя… Салаев по роду своей деятельности познакомился с разными влиятельными людьми. Абдуллаев использовал эти сведения, полученные от Салаева, о чем доложил Мадаминову… В конце 2013 года Мадаминов позвонил Салаеву и сказал, что Абдуллаев выполнял его поручение, и что тот должен передавать ему сведения, на что тот ответил согласием… Салаев передавал ему информацию для написания тенденциозных статей в конечном итоге направленных на захват власти путем военного переворота… Продолжая сотрудничать, он сообщал данные, ставшие ему известными в ходе «кухонных разговоров», продолжая свою деятельность по захвату власти путем заговора под руководством Мадаминова, он передавал информацию…

Абдуллаев для написания кляузных статей в 2016 году, познакомился с Шавкатом Оллоёровым, работавшим в ресторане Palete, где бывают высокопоставленные лица… Оллоёров, будучи обиженным на власть (в 2015 году осудили братьев его жены за контрабанду религиозно-экстремистской литературы), согласился на помощь Мадаминову… Оллоёров, зная, что Абдуллаев поддерживает связи с Мадаминовым, разыскиваемым за совершение ряда тяжких преступлений, передавал Абдуллаеву ряд сведений (например, в статье «О кандидатах на пост председателя СНБ Узбекистана») для статей, направленных на дестабилизацию обстановки в Республике Узбекистан, направленных на захват власти… Оллоёров стал в ресторане умышленно подслушивать разговоры, зная что они направлены на дестабилизацию власти и в итоге захват власти Мадаминовым (например, «Генерал лишен звания и отстранен от работ в системе СНБ Узбекистана»)… Весной 2017 года Оллоёров, зная, что Абдуллаев осуществляет свою деятельность под руководством Мадаминова, попросил у него редкую ресторанную книгу. Участвуя в заговоре, Абдуллаев передал ему эту книгу. Оллоёров попросил позвонить Мадаминову и поблагодарить его за этот подарок. Став ярым сторонником свержения конституционного строя, Оллоёров стал собирать информацию о руководителях страны…

В процессе написания статей Абдуллаев, как участник заговора, стал выполнять и другие поручения Мадаминова… Он попытался завербовать и [какого-то гражданина] Мусанова. Он стал напрашиваться к нему на встречу, он предлагал ему, как частный извозчик, подвезти его… Заводил с ним беседы, негативно отзываясь о политике властей и прощупывая, таким образом, возможность для его вербовки… Мадаминов поручил Абдуллаеву встретиться с Хаётом Насреддиновым, который считал, что его незаконно уволили с работы… Лидером заговора было поручено передать Хаёту сто долларов… Также Мадаминов поручил Абдуллаеву встретиться с Мусановым и точно спросить у него о его согласии на сотрудничество с ними… Абдуллаев прибыл в махаллю (квартал – авт.), где живет Насреддинов, он проверил отсутствие на улице лиц, причастных к правоохранительным органам (нет ли за ним слежки – ред.), вытащил батарейки из телефона и сказал присутствующим, что действует по поручению Мадаминова и их целью является заговор, направленный на свержение действующей власти в Узбекистане… Насреддинов сообщил, что, работая преподавателем [в школе], он внушает детям идеи псевдодемократии, и сказал, что в кратчайшие сроки вызовет у молодежи негативное отношение к власти, что, несомненно, облегчит её захват. Он предложил захватить телеграф и почту (известный ленинский план; в современных условиях логичнее было бы захватить АК «Узбектелеком» – авт.)

Британский фонд должен был выделить 70 миллионов долларов на план «Жатва» (называя этот план, прокурор всё время делал ударение на последнем слоге, как в слове «жратва» - авт.). Согласно этому проекту, власть предполагалось захватить в три этапа, организовать военные действия в городах областного значения – Ташкенте, Фергане, Навои и т.д. (…) Организация массовых беспорядков, направленных на осуществление вражды, незаконный захват власти в Узбекистане… Согласно заключению экспертизы, статьи под авторством «Усман Хакназаров» выполнял Абдуллаев в соавторстве с Мадаминовым Салаем».

Следует отметить, что даже зачитывая такое обвинительное заключение, прокурор совершил преступление, очевидным образом способствуя вынесению заведомо неправосудного приговора.

После этого судья стал выяснять, признают ли подсудимые себя виновными. Салаев сказал, что частично, Насреддинов - что признаёт, Абдуллаев и Оллоёров ответили, что они не признают своей вины.

Затем судья Нурматов поинтересовался мнением сторон о порядке ведения судебного следствия. Адвокат Майоров предложил начать допрос подсудимых с Абдуллаева, как не признавшего свою вину, потом с Оллоёрова, потом с Салаева, признавшего ее частично, и дойти до того, кто полностью ее признал (Насреддинова – авт.). Подсудимые по очереди произнесли, что оставляют решение об этом на усмотрение суда.

«Начнется с допроса подсудимых, потом свидетели, эксперты», - постановил судья. – Абдуллаев, вам слово».

Пытки в изоляторе СНБ

«Я хочу рассказать, как я давал показания, которые прокурор сейчас прочитал, - начал Бобомурод Абдуллаев. - 27 сентября я вышел из своего дома, чтобы обменять деньги в банке и закупить продукты. Отошел на 150-200 метров, хотел обойти кафе «Фрегат», неподалеку от которого я живу. За мной подъехала машина, «Нексия». Водитель и еще двое спортивного вида, русскоязычные, посадили меня в нее. «Кто вы?» «Вопросы мы будем тебе задавать, ты сиди». Отъехали от кафе метров на 200, надели на мою голову кепку с длинным желтым козырьком, чтобы я ничего не мог видеть, а когда выехали на дорогу – черный мешок. Везли минут двадцать. Потом мы вышли, стали спускаться вниз, меня завели в подвальное помещение размером пять на пять. Правую руку прикрепили к кольцу на стене. Эта комната вся в кольцах – они на стенах, потолке, полу. Я подумал, что это комната для пыток. Кстати, в машине они надели на меня наручники и отобрали все вещи, телефон.

Пришли два человека. Я спрашиваю: «Где я и кто вы такие?» Не представились, сказали: «Вопросы будем задавать мы. Ты находишься в подвале мафии». «Какой мафии? У нас мафий много». «Салимбая». Салима Абдувалиева. (Приближенный к власти «авторитетный» бизнесмен – авт.) «Ты писал про Иноятова, ты его не любишь, мы тоже, мы дадим тебе факты, ты напишешь про Иноятова статью». «Докажите сначала, что я писал про него». «Доказывать будут органы, а мы мафия». Ушли, в первый день меня не трогали. Первые были русскоязычные, вторые – узбеки. (Возможно, он был похищен сотрудниками группы следственного управления СНБ майора юстиции Александра Веселова – авт.).

Меня увели в камеру. Бетонные полы, грязный матрас, меня привязали к стене – в положении и не лежа, и не стоя, и не сидя. Дали баклажку для малой нужды. Я спал привязанным к стене. Потом [утром] один пришел, дал миску с картофельным пюре. (Рассказывает, что его снова привели в комнату с кольцами.)

Пришли те двое, что в подвале говорили про мафию. Они сразу сказали мне: «Ты - Усман Хакназаров». Один достал пластиковую трубу из какого-то соседнего помещения, а второй биту и синтетический аркан. «Вот тебе доказательство» - и целые сутки пластиковой трубой только по моей левой руке били. Когда первый уставал, второй начинал. Первого звали Кобил. У них по два имени, одно настоящее, а второе – для такой «работы». Но иногда они забываются и называют друг друга настоящими именами. Кобил – это его настоящее имя, а «служебное» - Джавлон. Второй – «Ходжиб», а настоящее имя – Маджид. Который с деревянной битой, он в основном бил по поясу и по спине. Потом они сказали друг другу, что я уже не чувствую боли и стали бить синтетическим арканом. По пяткам, по спине. Когда я терял сознание, они холодной водой обливали. Я говорю: «По правой [руке] бейте, потому что [на левой] кожа уже содрана». «По правой не будем, ей ты будешь подписывать, что мы скажем». Маджид – он как настоящий фашист. Бил по почкам... Они мне показывают какие-то бумажки – «которые ты отправлял Салиху». Но не дают прочитать, что там написано, сами читают. Я говорю: «Я не писал этого».

Ну да, я признаю, что я Усман Хакназаров, и что первую статью я написал в 2003 году. Я тогда был в гостях у генерального секретаря партии «Эрк» Атаназара Арифова, он начал говорить о Джурабекове (Исмаил Джурабеков – бывший министр и госсоветник президента Каримова – авт.). Я говорю: «Вы столько знаете, надо об этом написать». «А, у нас партии [фактически] нет, писать некому…». Я пошел домой, написал [на основе услышанного] и отправил на сайт Центразия.Ру. Арифов об этом и не знал… Был резонанс. На сайте «Бирлика» ее перепечатали, но добавили от себя еще одну главу - про Мухаммада Салиха. Я написал и об этом (уже вторую статью – авт.). Большое обсуждение было. Там комментарии до сих пор открыты. И под моими статьями стали появляться новые данные, открылась кладовка информации. Я стал их копировать, выявлять связи, анализировать. Так я писал до 2005 года – [подготовил] где-то 10 статей. У меня были свои проекты (…), был проект по своему сайту, потом случился Андижан… И я возобновил работу как Усман Хакназаров в 2012 году, после встречи с Салихом. Всё это я рассказал своим палачам, они записали, ушли.

Потом после обеда приходят, видимо с начальством посоветовались: «Пиши – с 2012 года мне информацию давали Салаев Равшан – а ему информацию давал Ихтиёр Абдуллаев, генеральный прокурор Узбекистана, и Оллоёров, а ему – Пулат Бабаджанов, глава МВД Узбекистана». По голове уже пластиковой трубой начали бить. Я говорю: «Я не с 2012-го, а с 2003 года пишу как Хакназаров…» «2003-й год нас не касается, за это ты отвечать не будешь… Почему про Ихтиёра Абдуллаева не написал?» «Я же не слышал про него ничего плохого». «Он вор! Пиши…» «А про Бабаджанова?» «Я тоже про него ничего не знаю…» «Он тоже вор!..».

29-го [сентября] приходят, опять бьют. «Пиши, что тебя заставлял [писать эти статьи] Салих». Уже нету ни Абдуллаева, ни Бабаджанова... Начали говорить, что «все поддерживают нового президента, а он бардак сеет, хаос. Вон как «улица» распоясалась… (Имеются в виду уголовные элементы – авт.) Мы – основа государства, мы столп государства». Били за то, что в поддержку нового президента я высказывался, представляете?..

29-го меня вывели, повозили где-то по улицам и посадили в следственный изолятор СНБ. Я считаю, что они сделали вид, что перевозят меня из одного места в другое, а эта камера для пыток находится в следственном изоляторе. Там такие же унитазы. Я найду ее, если они не замуровали ее кирпичом.

Сижу, заходит с лишним весом человек. Туракулов. (Старший следователь следственного управления СНБ Узбекистана подполковник юстиции – авт.). Взял дубинку, в глаз тычет: «Ты что против Иноятова пишешь?» И матом начал меня крыть: «Я тебя так-то, и мать твою так-то». В тот же день, 29-го, меня там сфотографировали – мою спину (следы избиений, синяки и ссадины – авт.). (Говорит, что у него не было повреждений при аресте.)

Бобомурод Абдуллаев не успел закончить свой рассказ, как судья прервал его и объявил: «В связи с окончанием рабочего времени - перерыв. На следующем заседании он продолжит с того места, с которого он прекратил. Следующее заседание состоится 26 марта».

Равшан Салаев неожиданно разразился длинной речью на узбекском языке, в которой предупреждал журналистов, чтобы они не писали о нем ничего лишнего: «Я всех хочу предупредить – не пишите того, чего не знаете. Вы не знаете, через что мы прошли. У нас есть семьи, дети – не надо про нас вообще ничего писать. А если вы, не дай Бог, меня не послушаете, когда я выйду отсюда, я с каждым из вас…». Тут он взглянул на судью, осёкся, и закончил: «…поступлю по закону. И еще подам в суд на миллион долларов».

На этом второе заседание суда завершилось.

О том, что происходило в первый день суда, рассказывается в статье «Процесс по делу «политолога Усмана Хакназарова: первый день».


Алексей Волосевич