Процесс по делу «Усмана Хакназарова». Фальсификация протоколов

Среда, 18 Апреля 2018

Главное с заседания 16 апреля: свидетель Умарбек Джураев пойман на участии в фальсификации, а именно – на том, что он подписал протокол осмотра, датированный 14 октября, но содержащий статью, опубликованную 18 октября; адвокат Майоров представил доказательства того, что аналогичные протоколы оформлялись задним числом (фальсифицировались), так как они содержат статьи, вышедшие после проставленных на них дат; подсудимые Шавкат Оллоёров и Равшан Салаев во время следствия, говоря об одном и том же, дали по три варианта показаний, то есть, в них опять-таки присутствует ложь, что и обнаружил ознакомившийся с материалами дела Бобомурод Абдуллаев.

Свидетель Джураев

Слушание началось примерно с часовым опозданием, на сей раз прокурор был один – Юлдашев, его коллега Бахром Кобилов отсутствовал.

К деревянной трибуне встал свидетель Умарбек Джураев, 1983 года рождения, из Кашкадарьинской области, ведущий специалист отдела банка «Узсаноаткурилиш» («Узпромстройбанка» - авт.). По-русски он говорил плохо, и отвечал только по-узбекски.

В следственных действиях он участвовал в качестве понятого и, по его словам, присутствовал при поиске статей «Хакназарова» на сайте «Народного движения Узбекистана» в интернет-кафе возле магазина «Ганга», и их последующей распечатке, согласно протоколу осмотра, состоявшейся 14 октября. Тогда, по утверждению выступавшего на предыдущем заседании компьютерного специалиста Кахрамона Саидалиева, было найдено и распечатано более 130 статей.

После того как Джураев подтвердил достоверность своих предыдущих показаний, к нему подошел адвокат Сергей Майоров, защищающий Бобомурода Абдуллаева.

Майоров: «Я в руках держу протокол осмотра. Том 3, страница 214. Подписи ваши? Какая дата стоит?»

Джураев: «14 октября». (Подтверждает свои подписи.)

М: «Вы действительно подписали это 14 октября, или в какой-нибудь другой день?»

Д: «В тот день, 14 октября я подписал». И Джураев уточнил, что его, как понятого, несколько раз вызывали по разным делам в следственный комитет (следственное управление), поэтому детали он может не помнить.

М: «Сколько часов ушло на осмотр (поиск статей «Усмана Хакназарова» на сайте НДУ, их выведение и распечатка – авт.)

Д: «Полчаса хватило».

М: «Как происходил осмотр? Включали экран компьютера или нет?»

Д: «Поставили телефон, фотоаппарат…». (Добавляет еще что-то.)

Секретарь суда молча кладет перед ним толстую папку с документами, где записаны его предыдущие показания. Склонившись над ними, Джураев их внимательно читает. После чего вдруг «вспоминает», что осмотр проходил не в следственном комитете, а в интернет-кафе возле «Ганги». И что протокол он подписал там же, после осмотра.

М: «Если на протоколе стоит дата 14 октября, и вы говорите, что вы его подписали, я прошу 216-й лист открыть. Здесь вы пишете, 14 октября, что вы прочитали [присутствующую в этом списке] статью «Быть Хакназаровым в нашем обществе не преступление, а честь», датированную 18 октября 2017 года».

Джураев произносит что-то невнятное.

Судья: «У него нет пояснений насчет 18 октября, как оно там появилось».

М: «Лист дела 144. Речь идет о протоколе осмотра предметов - это ваша подпись?»

Д: «Вроде моя, но как-то…». Теряется. Потом говорит, что не может понять, в чем дело, может, там какие-то изменения. Наконец заявляет, что это не его подпись.

М: «Страница 144-я, том 1-й».

Д: «Подпись вроде моя, но что-то там непонятное…». Просмотрев 10 листов, он подтверждает, что на 9 из них подписи его, а насчет первого он сомневается. (…)

М: «Вот проект «Жатва» – его при вас распечатывали, или он уже лежал [распечатанным] на столе?»

Джураев говорит, что точно не помнит, но что-то при нем распечатывали.

М: «Вы можете твердо сказать, что этот документ распечатан с черной флэшки?» (У Абдуллаева была изъята флэшка черного цвета – авт.)

Д: «Нет».

После ряда других вопросов, адвокат Джаббаров попытался уточнить у Джураева, как в списке статей, которые будто бы распечатали в его присутствии 14 октября, оказалась статья за 18 октября. Джураев затруднился с объяснением, и после того на все вопросы адвокатов, сколько бы они их не задавали, давал стандартный ответ «не помню». Разве только уточнил, где находится интернет-кафе возле «Ганги» – оно явно было ему знакомо.

Адвокат Абдураимов: «В каком качестве вы ходили в следственное управление?»

Д: «Как специалиста приглашали».

Абдураимов: «Почему спрашиваю: может, вы туда ходите и бизнесом занимаетесь - подписи ставите…».

Свидетеля-понятого отпускают.

Три варианта

Судья Зафар Нурматов предоставил слово Бобомуроду Абдуллаеву, который сразу же сообщил, что с утра знакомился томами дела, и в ходе этого ознакомления наткнулся на 4 сфальсифицированных документа. Это, в частности, протокол осмотра, подписанный оперативником СНБ Тимуром Якубовым и двумя понятыми 28 сентября. В нем перечислены 10 статей, которые они якобы получили, в том числе такие как «Салих дал конференцию». То есть, эти статьи за октябрь, а они пишут, что осмотр состоялся 28 сентября. Такие же «несовпадения» и в других случаях. Например, другой протокол, за 16 октября, его подписывал следователь Александр Веселов. В нем есть статья за 18 октября. В подделке этих документов участвовали и приглашенные понятые.

Абдуллаев заявил, что в том же 1-м томе собраны показания подсудимых, и, читая их, обнаружил, что на допросах Шавкат Оллоёров и Равшан Салаев на один и тот же вопрос давали по три разных ответа. (Обращаясь к Салаеву) «Вы говорили в одном протоколе, что узнали, будто Бобомурод Абдуллаев знаком с Мухаммадом Салихом во время следствия, в другом – что в другое время (я не успел точно записать), в третьем, что несколько лет назад, когда Салих угрожал вам, что если вы не будете давать мне информацию, то он натравит на вас своих чеченцев, таджиков и киргизов».

Он также нашел копию письма, где следователь СНБ (вроде бы Мухиддинов – я не успел записать) пишет, что преступления «Усмана Хакназарова» стали возможны по причине непринятия мер со стороны махаллинского комитета и предлагает руководству этого комитета по адресу то ли самого Бобомурода, то ли его родителей созвать жильцов и обсудить произошедшее (то есть, устроить показательное обличение «врага народа» и его родственников, причем, задолго до суда).

В связи с открывшимися новыми обстоятельствами Бобомурод Абдуллаев попросил суд повторно вызвать и допросить членов следственной группы и понятых.

«Скажем о нашем решении после возвращения второго прокурора, который сейчас в командировке», - отреагировал судья Зафар Нурматов.

Ходатайство Майорова

Адвокат Майоров сообщил, что ему и его подзащитному удалось ознакомиться с материалами дела и выявить факты фальсификации и создания искусственных доказательств. И он обратился к судье с ходатайством, состоящим из многих пунктов.

По его словам, к материалам уголовного дела приобщён заведомо фальшивый документ, подготовленный и подписанный оперуполномоченным СНБ Якубовым Тимуром. Это протокол осмотра скаченных из интернета статей с упоминанием имени «Усман Хакназаров», датированный 28 сентября 2017 года. Однако в этом же протоколе значатся девять статей, опубликованных после 28 сентября. Это «Быть Хакназаровым в нашем обществе не преступление, а честь» за 18 октября, «Мир завис над моей отчизной хуже всякой войны» за 29 сентября, «Обращаюсь к братьям казахам» (…), «Отвергаю абсурдные домыслы» за 10 октября, «Ответ автору статьи «Кто мутит воду?» и тем, кто стоит за автором» за 18 октября, «Пресс-релиз» за 3 октября, «Риторические вопросы самому себе» за 9 октября, «СНБ Узбекистана одним камнем хочет сбить несколько птиц» за 5 октября, «Тогда было опасно говорить имя Бобомурада Абдуллаева - что он Хакназаров, сегодня опасно не говорить это» за 5 октября.

Самая поздняя из этих статей была опубликована в интернете 18 октября, следовательно, данный протокол, датированный 28 сентября, не мог быть составлен ранее этого дня. Другими словами, свидетель Тимур Якубов и специалист Кахрамон Саидалиев дали суду заведомо ложные показания. Причём, Саидалиев дал ложные показания дважды: в первый раз во время допроса 15 октября, во второй – на последнем судебном заседании. (О том, как он давал показания, рассказывается здесь).

Майоров отметил, что к материалам дела приобщен заведомо фальшивый документ – протокол допроса свидетеля Кахрамона Саидалиева, в котором тот утверждал, что осмотр сайта НДУ и копирование с него статей проводились в интернет-кафе 14 октября, что он лично заходил на сайт и копировал оттуда статьи, и что протокол об этом был составлен и подписан в том же помещении интернет кафе (это при том, что одна из якобы скопированных им статей вышла после 14 октября). О втором подобном осмотре с поиском, копированием и распечатыванием статей «Хакназарова», состоявшемся несколько ранее, 28 сентября, суду рассказали и Кахрамон Саидалиев и оперативник СНБ Тимур Якубов (хотя 9 статей из списка тоже были опубликованы после этой даты).

При этом, по собственному признанию Саидалиева, на осмотр и копирование одной статьи тратилось примерно 10 минут. То есть, чтобы найти и скопировать 142 статьи, понадобилось бы примерно 1400 минут или 23 часа. С учётом того, что работа, по его словам, началось ближе к обеду, она не могла завершиться в 11.30 утра, как это указывается в протоколе.

И Майоров попросил суд: признать протокол осмотра от 28 сентября за подписью оперуполномоченного Якубова и специалиста Саидалиева сфальсифицированным и, соответственно, оценить его, как не соответствующий действительности; признать протокол допроса специалиста Саидалиева от 15 октября тоже сфальсифицированным; повторно допросить Якубова и Саидалиева, а также вызвать для допроса понятых, подписавших протокол от 28 сентября.

Те же претензии адвокат высказал и по поводу «заведомо фальшивого документа», а именно, протокола осмотра, составленного следователем Александром Веселовым и специалистом Саидалиевым 14 октября. В нем, идентичном по содержанию протоколу от 28 сентября, присутствует статья, опубликованная 18 октября. Это означает, что Саидалиев дал суду заведомо ложные показания, а следователь Веселов составил заведомо фальшивый документ, создав искусственное доказательство.

И защитник Бобомурода Абдуллаева попросил суд признать сфальсифицированными протокол от 14 октября, а также показания Веселова и Саидалиева, и заново допросить их, как и понятых, подписавших этот протокол осмотра, плюс назначить повторную судебно-политолого-лингвистическую экспертизу статей «Хакназарова».

Кроме того, он попросил повторно допросить экспертов Питиримову и Салиеву на предмет объяснения, почему предметом их исследования стала статья от 18 октября, хотя постановление следователя датировано 16 октября и какие конкретно фразы в представленных им статьях под псевдонимом «Усман Хакназаров» подтверждают их выводы о наличии в них призывов к захвату власти, свержению конституционного строя.

Судья вновь сказал, что решение будет принято после возвращения второго обвинителя, то есть, 18 апреля.

«Атрибут «А»

В заключение Бобомурод сообщил, что файл «Жатва» записан на двух носителях. «На одном дата создания - 20 сентября 2014 года, а потом они же (видимо, следователи – авт.) записали его на другой носитель, и она изменилась на 6 апреля 2017 года. Если это оригиналы, почему даты разные? Дата не исчезает, она переходит на вторую строчку».

«Мы посмотрели с адвокатом электронные варианты статей, будто бы скаченных в интернет-кафе. Так вот, в «атрибутах» тех файлов, которые они якобы там скачали, идет [обозначение] «А». И в «Жатве» – «А». Но если я писал ее на своем компьютере, то там должны быть другие «атрибуты», не те же самые». (То есть, он указал, что файл «Жатва» и выведенные из интернета статьи «Усмана Хакназарова», похоже, были созданы на одном компьютере – авт.).

На этом очередное судебное заседание завершилось.


Алексей Волосевич