Новости

Все новости >>

Тамара Калеева, президент международного фонда защиты свободы слова «Адил соз» (Казахстан)

Среда, 22 Ноября 2017

«…По решению управления я временно выполняю обязанности председателя союза журналистов, и я говорю по собственному опыту, что не прекращаются попытки сместить [Сейтказы] Матаева с поста председателя союза журналистов. И, естественно, поставить своего ручного человека, которым можно легко управлять. И вообще если еще несколько лет назад у нас расправлялись с неугодными журналистами, с неугодными СМИ путем обвинения в клевете, в каких-то иных преступлениях, разоряли их в форме компенсации морального вреда на астрономические суммы в отношении крупных чиновников, то в последние годы у нас преобладают обвинения экономического характера.

Вот в этом году, в 17-м, из очень ограниченного числа независимых изданий исчезла газета «Саяси калам. Трибуна». Ее главного редактора Жанболата Мамая обвинили в отмывании денег нашего первого олигарха, банкира Мухтара Аблязова. Когда Мухтар Аблязов руководил БТА-банком, и, по версии суда, похитил большие миллиарды долларов, Мамаю было 19 лет.

В этом году состоялся процесс. Аблязова заочно приговорили к 20 годам лишения свободы, но фамилия Жанболата Мамая там не упоминалась вообще. И вдруг идет вот это абсурдное обвинение в отмывании денег, нажитых преступным путем, Джанболату дали три года ограничения свободы, запретили ему заниматься журналистской деятельностью. Газета, конечно, закрылась, потому что она лишилась не просто своего главного редактора, а своего лидера и вдохновителя.

И почти анекдотичная, почти детективная история произошла с главным редактором газеты «Central Asia Monitor» Бигельды Габдуллин. Она началась в декабре прошлого года, ну и, можно сказать, формально закончилась. Ему предъявили обвинение в вымогательстве госзаказа в областных структурах. И арестовали. Ну, видимо, он не захотел повторить судьбу Мадаева и оказаться за решеткой, он признал вину и получил условный срок лишения свободы. Он стал советником нового редактора своей газеты и продолжал писать.

А когда генеральный прокурор Казахстана Жакип Асанов, у которого в общем-то репутация прогрессивного человека новой формации, подал вдруг протест на это судебное решение, там месяца два или три прошло после решения, на этот приговор. (…) И потребовал реального лишения свободы, конфискации всего имущества, лишения государственных наград и так далее. Габдуллин тут же публично заявил, что он уходит из журналистики навсегда, и генеральный прокурор тут же отозвал свой протест.

Габдулин на воле, он сейчас находится в больнице, потому что такие стрессы даром никому не проходят. Газета продолжает издаваться. Но как она издается? Я недавно встретила одного из ведущих журналистов этой газеты, говорю: «В чем дело, у вас принципиально поменялась редакционная политика?» Это было издание с очень глубокими, иногда острыми аналитическими материалами, а теперь это «Казахстанская правда» времен 24-го съезда КПСС, по содержанию. Он мне говорит «Нет, ничего не поменялось, вроде бы, но конец года приближается. Нам необходимо закончить выполнение государственного информационного заказа на продвижение государственной информационной политики.

Ну, про государственный заказ я наверно говорить не буду, в первую очередь потому что у нас есть организации, которые этим очень серьезно занимаются, я думаю, что все знают, что это такое. Из бюджета выделяются очень большие деньги. В богатом Казахстане это десятки и сотни миллионов тенге (сотни тысяч и миллионы долларов – AsiaTerra), и распределяются между СМИ, СМИ конкурируют и охотно меняют редакционную независимость на сытую жизнь. В результате сложилась ситуация, когда пряник государственного заказа у нас успешно сочетается с кнутом закона.

Законодательство у нас репрессивное, не соответствующее демократическим стандартам по большинству параметров, мы об этом говорим практически на каждой центральноазиатской конференции ОБСЕ по свободе слова и выражения, и в этом году нам готовят очередные поправки к закону «О средствах массовой информации».

Государственный уполномоченный орган в сфере СМИ – это министерство информации и коммуникации, созданное в мае 16 года, предлагает, во-первых, еще больше бюрократизировать и формализировать предоставление журналистам информации, там куча разновидностей запросов, куча новых сроков предоставления информации и так далее, и так далее. Предлагают обязать журналистов получать согласие на публикацию фактов из личной семейной жизни, личной семейной тайны. Что такое личная семейная тайна? В законодательстве Казахстана, как и в других стран нигде [это] не оговорено, критериев нет, это полная гарантия судебного произвола, и полное свертывание журналистских расследований и борьбы с коррупцией.

Вводится обязанность получать одноразовый пароль перед каждый комментарием на интернет-ресурсах. Это начало большой кампании, господин Комиссаров (заместитель председателя комитета госконтроля в области информатизации и СМИ министерства информатизации и коммуникации РК – AsiaTerra), я вас практически дословно цитирую, по деанонимизации интернета. Это опять же, борьба с экстремизмом-терроризмом.

Вводится понятие пропаганды. Вот я его процитирую, своими словами сказать невозможно… «Пропаганда – это распространение взглядов, фактов, аргументов и иной информации для формирования положительного общественного мнения о запрещенной информации и побуждении к совершению противоправного действия». Экспертных критериев для точного выявления именно такой противоправной информации не существует, значит, опять применение этого понятия грозит судебным произволом.

В ответ мы снова слышим об угрозе терроризма и экстремизма, об опасении разжигания социальной, религиозной, национальной розни и необходимости с ней бороться.

И, естественно, никто с этим не спорит, мы считаем, что действительно необходимо бороться с этими страшными явлениями. Но каждый должен заниматься своим делом. У нас есть правоохранительные органы у нас есть компетентные, облаченные полномочиями, снабженные необходимым оборудованием, техникой, пусть они борются, а министерство информации, считаем, должно заниматься тем, что прописано в преамбуле закона «О СМИ», то есть обеспечивать конституционные гарантии свободы слова. К сожалению, министерство информации считает видимо себя, это мое злобное личное мнение, подразделом комитета национальной безопасности или министерства внутренних дел.

Но общая пикантность заключается не в количестве и качестве предлагаемых изменений, а в том, что этот закон к настоящему времени вообще нелегитимен. У нас есть закон «О правовых актах», там четко написано – если законом внесено более половины изменений, его необходимо отозвать и принять новый закон. А в наш закон внесено почти сто процентов изменений с 99 года. Это формальная причина для того, чтобы принимать новый закон.

Есть более существенная причина – это качественная. Закон 99 года, он написан для традиционных СМИ 20-го века. Все последующие изменения – это попытки вписать в этот концептуально устаревший закон Интернет. Интернет-ресурсы у нас были (определения закона – AsiaTerra), веб-сайты. Теперь вводится понятие «сетевые ресурсы». Но всё это не меняет сути дела. Вот сейчас предлагают разработчики сделать регистрацию сетевых СМИ не обязательной, а добровольной, но это ничего не меняет. Потому что условия регистрации, даже добровольной регистрации СМИ, таковы, что интернет-ресурсы не могут их выполнить. Там вводится требование указывать тираж, периодичность, территорию распространения. Как это может быть применимо к интернету? Естественно, никак.

Вот это вот внутреннее противоречие, оно остается в законе. И мы уверены, что в первую очередь необходимо дать новое определение понятию средств массовой информации – что такое средство массовой информации сейчас, такого определения адекватного, современного, в ближайшей перспективе у нас нет. Я думаю, что его нет и у наших соседей. Рекомендации Кабинета Министров Совета Европы о новом понятии СМИ поднимали эту проблему очень компетентно и всесторонне. И нам необходимо определить критерии современных СМИ, индикаторы, по которым можно судить о соответствии претендента этим критериям.

Следует разработать систему прав и привилегий, которыми могут пользоваться СМИ и журналисты и, естественно, систему ответственности за распространение информационного контента. Мы говорили с господином Рихтером (старший советник ОБСЕ по вопросам свободы СМИ – AsiaTerra), он обещал нам помочь, мы будем продолжать эту работу, хотя, к сожалению, на уровне правительства и парламента нас по-прежнему не слышат. Мы говорили с руководителями министерства информации и коммуникации об этом, слышали, что «давайте мы сейчас примем законопроект, поправим, а потом начнем заниматься принципиально новым законом». Ну, почему бы и нет. Но в плане законопроектных работ ни у министерства, ни у парламента этот проект не стоит. Вполне возможно, это будет вопрос следующего десятилетия. Но зачем нам ждать этого следующего десятилетия?

Я озадачиваю, и хотелось бы надеяться, что поддержка представителей офиса ОБСЕ по свободе выражения поможет нашим правительственным структурам услышать голос общественности. Просим включить в рекомендации конференции. В рекомендацию или декларацию, как будет этот документ называться. Ну, то, что было сказано в рекомендации прошлого года, но абсолютно не исполнено, это требование немедленно освободить (неразборчиво) Талгата Аяна (неразборчиво), Сейтказы [Матаева] и Асета Матаева и вообще прекратить необоснованные уголовные преследования других лиц, [их] законное право выражения было истолковано как преступное деяние.

И второе – рекомендовать разработку принципиально нового, соответствующего демократическим стандартам свободы слова и реалий, новых коммуникационных возможностей, закона «О средствах массовой информации». Спасибо».


Соб. инф.