Конференция ОБСЕ: в Душанбе обсудили свободу слова

Пятница, 27 Ноября 2015

19-20 ноября в столице Таджикистана прошла 17-я Центральноазиатская конференция ОБСЕ, посвященная вопросам свободы слова и СМИ. В ней приняли участие более сотни журналистов и сотрудников различных медиа-организаций из всех стран региона. Узбекистан представляли два человека – я и редактор сайта Uzmetronom.com Сергей Ежков. Официальные узбекские лица лететь во «враждебный» Таджикистан не захотели, так что нам пришлось отдуваться за всю страну.

23 года без авиасообщения

Поскольку конференция проводилась в Таджикистане, это стало для нас проблемой: между нашими странами нет ни воздушного, ни автобусного, ни пассажирского железнодорожного сообщения. Попасть в соседнее государство можно либо объездным путем, либо через три КПП на границах (остальные Узбекистан несколько лет назад в одностороннем порядке закрыл), а далее на машине.

Душанбе, чайхана Кохи Навруз, считающаяся самой большой в мире чайханой

Душанбе, чайхана Кохи Навруз, считающаяся самой большой в мире чайханой

В итоге пришлось добираться через Москву – четыре часа туда, четыре до Душанбе. Организаторы предлагали еще один вариант - через Стамбул, до которого от Ташкента более пяти часов лету (с рейсом через Алматы у них что-то не получалось), но мы вежливо отказались.

В советское время самолеты курсировали между столицами Узбекистана и Таджикистана по пять-семь раз в сутки, время пути - 65 минут, да еще были рейсы между другими городами – Ленинабадом (ныне Худжандом), Бухарой, Самаркандом, Термезом. Однако в мае 1992 года, когда в Таджикистане началась гражданская война, Узбекистан прервал авиасообщение с проблемным соседом и с тех пор туда-сюда приходится летать через третьи страны. Соответственно повысилась и стоимость перелетов.

В сентябре 2000-го между двумя странами был введен визовый режим. Это произошло опять-таки по инициативе Ташкента, после того как с территории Таджикистана в Узбекистан и Киргизию попытались вторгнуться вооруженные отряды Исламского движения Узбекистана (ИДУ).

Поэтому нам пришлось несколько раз посещать таджикское посольство, возле которого нас обычно поджидала  «дружелюбная» очередь в сто-сто двадцать человек. У Ежкова там, кстати, ухитрились потерять документы, так что ему пришлось их сдавать заново.

Судя по недорогой одежке соискателей таджикских виз, большинство из них собирались навестить родственников: в Узбекистане живет несколько миллионов таджиков, а в Таджикистане – не менее миллиона узбеков, а по некоторым оценкам даже до четверти населения. И уже 15 лет, чтобы повидать свою родню, им всем, включая стариков, за вычетом жителей приграничных районов, приходится отправляться в Ташкент и так вот мучиться. 

Главные причины недружественных отношений между двумя соседями – несовпадающие взгляды на строительство Рогунской ГЭС, а также межличностный конфликт президентов Каримова и Рахмона, которые не желают делать друг другу никаких уступок, зато всемерно вредят, когда представляется такая возможность. Страдают от этого граждане обоих государств.

Так, Узбекистан задерживает идущие в Таджикистан товарные поезда со стройматериалами и техникой, необходимыми для строительства Рогунской ГЭС. В 2011 году после подрыва опор моста на железнодорожной линии Термез-Курган-Тюбе, через которую осуществлялась связь южного Таджикистана с внешним миром (узбекские власти пытались выдать это за теракт), движение поездов по этой ветке было прервано. А сегодня строится железная дорога в узбекскую часть Ферганской долины в обход Таджикистана.

В январе 2013-го Узбекистан нанес новый «удар», полностью прекратив поставлять в Таджикистан природный газ, на который приходилось 95 процентов потребления этой страны. Это был открыто враждебный акт, направленный на то, чтобы нанести урон её экономике, и урон действительно был большим. По данным СМИ, основные предприятия Таджикистана, в частности, ТАЛКО и «Таджикский цементный завод», были вынуждены перейти с газа на уголь. Результаты фактической экономической блокады со стороны Узбекистана можно видеть по резкому снижению взаимного товарооборота: если в 2007 году он составлял $300 миллионов, то в 2014-м - $2,1 миллиона.

Душанбе, плакат в парке с изображением президента Таджикистана Эмомали Рахмона

Душанбе, плакат в парке с изображением президента Таджикистана Эмомали Рахмона

Понятно, что такое положение дел не устраивает народы двух стран, поэтому время от времени СМИ разражаются новостями о том, что взаимные отношения вот-вот начнут улучшаться, и даже, возможно, будет восстановлено авиасообщение. Но затем опять наступает молчание – до нового выплеска обнадеживающих вестей.

Например, в 2000 году, через восемь лет после прекращения всех полетов, стороны договорились об их возобновлении. Состоялся даже пробный рейс: пассажирский самолет ЯК-40 таджикской авиакомпании слетал из Душанбе в Ташкент. К сожалению, этот вояж так и остался первым и последним с 1992 года.

В 2009 году ИТАР-ТАСС, ссылаясь на пресс-секретаря «Таджик Эйр», сообщило, что по итогам переговоров в Ташкенте между национальными авиакомпаниями Узбекистана и Таджикистана достигнута договоренность о восстановлении авиаполетов. Однако этого не произошло, а достигнутая договоренность благополучно была забыта.

В сентябре 2014-го в Душанбе состоялась встреча президентов Эмомали Рахмона и Ислама Каримова, после которой таджикская сторона опять-таки предложила возобновить воздушные и автобусные рейсы и упростить процесс получения виз, в частности, выдавать их прямо на границе или разрешить безвизовое пребывание граждан на своей территории в течение месяца. Об ответе Каримова можно только догадываться.

В январе 2015-го генеральный директор Национальной авиакомпании «Узбекистон хаво йуллари» Валерий Тян оповестил журналистов о том, что Узбекистан все-таки решил восстановить авиасообщение с Таджикистаном, и что в этом году планируется запустить рейс из Ташкента в Душанбе. Для этого, мол, остается небольшая формальность – подписать межправительственное соглашение о воздушном сообщении между странами. А месяцем позже СМИ сообщили, что НАК Узбекистана направила в аэропорт Душанбе просьбу о предоставлении прейскуранта услуг, и что он был ей выслан.

На этом все и затихло. Переговоры по возобновлению авиарейсов Душанбе-Ташкент вновь оказались приостановлены. По-всей видимости, дело не сдвинется с мертвой точки, пока как минимум один из этих двух «великих» не помрет.

Встретились, поговорили

В общем, только на перелеты у нас ушел полный рабочий день, не считая того времени, что мы провели в очередях за визами и проторчали в трех аэропортах.

Организаторы конференции рассказали, что приглашали и представителей официальных узбекских властей – высказать свою точку зрения на ситуацию в области свободы СМИ, но они не даже не ответили. «Если бы ее проводили где-нибудь в Вене, они сразу бы туда собрались», - прокомментировал Сергей Ежков.
 
Медиафорум длился два дня. Выступающие произносили дежурные речи о дежурном положении вещей, какие обычно и произносятся на таких мероприятиях. Естественно, присутствовало много таджикских медиадеятелей и журналистов, в том числе независимых (один из них даже издавал газету «СССР»). Они закидывали сидевшего за столом председателя Совета по СМИ Таджикистана различными вопросами, он отвечал.
 
Например, у него поинтересовались, сколько журналистов в Таджикистане из-за своих убеждений лишились работы, и он сказал, что, по его данным, по этой причине то ли двое, то ли трое из них не могут никуда устроиться. Затем отметил, что запрещение Партии исламского возрождения Таджикистана вызывает опасения, что теперь журналисты, заподозренные в сотрудничестве с ней, могут подвергнуться гонениям. В Узбекистане ни такой вопрос, ни ответ невозможны: везде царят раболепие и серость.

А вот Facebook и YouTube, в Таджикистане, в отличие от Узбекистана, заблокированы. При этом Служба связи при правительстве Таджикистана на вопросы о причинах блокировки либо отмалчивается, либо тупо врет, что, дескать, причиной этого являются то ли профилактические работы, то ли «порвавшийся» кабель. То есть, власти явным образом опасаются самоорганизации граждан. Заблокированные в Узбекистане сайты здесь прекрасно открываются, кроме кнопок Facebook, так что распространять информацию по этой соцсети приходится с помощью спецпрограмм и анонимайзеров.

Душанбе, проспект Рудаки

Душанбе, проспект Рудаки

Примечательно, что в Таджикистане имеется даже станция узбекскоязычного телевидения, чего опять-таки не скажешь об Узбекистане, где нет телетрансляции на таджикском языке. Впрочем, что говорить о телевидении, если несколько лет назад один из иллюстрированных журналов был закрыт за публикацию статьи «Ювелирное искусство Таджикистана». Тираж был арестован, а издателю доходчиво объяснили, что «с этой страной у нас плохие отношения».

Выступавшие представители Киргизии хвалили положение дел в своей республике и приводили различные примеры того, что там действительно существует свобода слова. Они рассказали, что с резким повышением скоростей интернета, люди стали живо интересоваться видео, которое раньше слишком долго загружалось, и журналисты начали даже вести прямые трансляции с мест событий (например, поиски сбежавших из исправительной колонии членов террористической группировки «Жайшуль Магди»).

Делегация Туркменистана состояла из трех представителей государственных агентств. Двое мужчин в строгих костюмах напоминали северокорейских товарищей, не хватало только значка с изображением любимого вождя. Третья, женщина в обязательной «национальной» униформе – длинном красном платье, в итоге оказалось наиболее вменяемой.

Один из туркменских делегатов зачитал по бумажке речь, видимо, заранее согласованную с его МИДом. Честно говоря, я из нее ничего не понял – в течение десяти минут он сыпал фразами о «выполнении», «стратегии» и прочем тому подобном. «Есть вопросы?» - обратился к залу ведущий. Вопросов ни у кого не оказалось, и так было всё понятно. Женщина тоже о чем-то рассказала, а на вопрос о блокировке оппозиционных сайтов ответила, что ни о чем таком не слышала. Хотя что еще она могла сказать?..

Тревожная обстановка в последнее время складывается в Казахстане. Тамара Калеева, глава международного фонда защиты свободы слова «Адил соз» («Справедливое слово») говорила и о деле журналиста Ярослава Голышкина, получившего восемь лет по делу, сфабрикованному Комитетом национальной безопасности, и об общей тенденции, направленной на удушение свободы слова.

Напомню, что с января 2015 года в Казахстане вступил в действие новый Уголовный кодекс, в который была введена статья «Распространение заведомо ложной информации», предусматривающая наказание до десяти лет лишения свободы (!) и не исключающая привлечение к ответственности за распространение мнений, взглядов, убеждений и предположений. Для сравнения: за изнасилование там дают от трех до пяти лет. То есть воровской режим не желает, чтобы его обличали и выводили на чистую воду.

Стали сажать и за репост в соцсетях. Например, Игорь Сычев, житель города Риддера и администратор сети «ВКонтакте» в ноябре был признан виновным в сепаратистской деятельности и приговорен к пятилетнему заключению за то, что пропустил к публикации опрос, предлагающий проголосовать «за» или «против» вступления Восточно-Казахстанской области в состав России.  

А 12 октября в Алматы несколько десятков полицейских ворвались в офис Ермека Нарымбаева и в квартиру Серикжана Мамбеталина – двух оппозиционно настроенных общественных активистов. Их обвинили в том, что на своих страницах в Facebook они процитировали отрывок из сборника произведений Мурата Телибекова «Ветер с улицы», составленного в 1992 году, и арестовали на два месяца, пока будет идти следствие по «групповому разжиганию» межнациональной розни (по отношению к самим казахам).

В общем, ситуацию со свободой слова в регионе сейчас можно охарактеризовать так, что Узбекистан все больше становится похож на Туркмению, а Казахстан быстро догоняет Узбекистан. Более-менее неплохо только в Киргизии, после второй революции.  

Присутствовавшие представители Монголии выступали на русском и английском языках. По их словам, дела у них обстоят хорошо, например, на три миллиона населения приходится более 500 разных СМИ. Конечно, с экономической точки зрения выживать им трудно, но каким-то образом это у них получается.

Душанбе, чайхана Кохи Навруз - настоящий дворец

Душанбе, чайхана Кохи Навруз - настоящий дворец

Под занавес было решено принять резолюцию – текст с ничего не значащими фразами о том, что нужно бороться за свободу слова, реагировать на ее нарушения и т.д. Можно было бы проголосовать за нее сразу, но обязательно находился какой-нибудь въедливый таджикский журналист, вносивший предложение о том, что в том или ином пункте то или иное слово следует заменить другим (например, слово «бороться» словом «отстаивать»), и все минут десять обсуждали эту важную вещь, и лишь потом двигались дальше.

Наконец, резолюция была принята, 17-я Центральноазиатская конференция ОБСЕ завершила свою работу, а ее участники после столь тяжких умственных усилий отправились подкрепляться чем Бог послал (а послал он довольно немало).

Душанбе глазами туриста

Название таджикской столицы переводится на русский как «понедельник». В начале XX века на ее месте был большой кишлак, где в этот день традиционно собирался базар. Потом кишлак превратился в город и с 1929 по 1961 год именовался Сталинабадом, пока Никита Хрущёв не вернул ему исконное имя.

Пользуясь случаям, я прогулялся по его центральной части – проспектам Сомони (ранее Путовского) и Рудаки (ранее Ленина). Как оказалось, город окружен горами. На улицах встречаются живописные бородачи, каковых редко увидишь в Ташкенте. Время от времени по обочинам тротуаров занимают позиции женщины, выпрашивающие подаяние. В целом народ одет попроще, победнее: ни нефти, ни газа ведь нет. Зато многие, особенно молодежь, улыбаются, смеются, на вид не такие зажатые, как в Узбекистане.

Машин на основных улицах таджикской столицы меньше, чем на главных улицах Ташкента раз в пять. Большинство – далеко не новые иномарки. Но в любом случае таджикам крупно повезло, что их не заставили всей страной работать на прибыль одного автоконцерна.  

Немало административных зданий в центре города построены еще в советское время, точнее, большинство. Периодически на них мелькают советские же мозаичные сюжеты (например, на фасаде кукольного театра). Между ними вырастают-прорастают высоченные кирпичные «элитки» примерно в 12-14 этажей. Вероятно, не потому что жителям Душанбе они особенно нужны, а потому что так захотел президент. О том же свидетельствуют и помпезные дворцы с обязательными колоннами.

Внешне весь этот «домострой» выглядит так, словно громадными постройками было вдруг решено украсить провинциальный узбекский Джизак. Иные из них размерами раза в два превышали самые большие здания Ташкента. Так что в плане растранжиривания бюджетных средств Рахмон переплюнул Каримова, забил ему баки.

На этом таджикский президент, похоже, решил не останавливаться: по сообщениям прессы, он собрался снести ряд красивых зданий 1940-50 годов, построенных в стиле «сталинского ампира», которые недавно были объявлены «не соответствующими современным архитектурным и градостроительным нормам». Очевидно, вместо них будут возведены то ли типовые высотки, то ли очередные монстры с колоннами, хотя в городе немало свободного пространства.

Любопытно, что, несмотря на то, что в Таджикистане время от времени постреливают, причем довольно интенсивно, на улицах почти нет милиции, во всяком случае, по узбекским меркам. Например, вход в очередной дворец – национальную чайхану Кохи Навруз охранял лишь один человек в форме. Все обходили его и свободно фотографировались на лестнице здания. Не заметил я и высоких заборов, ограждающих госучреждения; впрочем, даже если они и есть, их на порядок меньше, чем в Узбекистане.

Русских в городе почти не видно, хотя до гражданской войны они составляли до сорока процентов его населения. Сами уехали, а язык оставили: согласно второй статье конституции Таджикистана, он имеет статус языка межнационального общения, обеспечивает общение с миром, с иноязычными соседями. Напомню, что Ислам Каримов лишил русский аналогичного статуса еще в 1996-м, в связи с чем молодое поколение узбеков владеет им гораздо хуже.

Возвращались мы в Ташкент через Алматы. Всего час двадцать туда, пересадка и еще какие-то час двадцать, и мы дома. Если бы два президента, наконец, смогли договориться, дорога стала бы еще в два раза короче...


Алексей Волосевич