Архив новостей

В докладе МОТ принудительный труд при сборе хлопка в Узбекистане оказался «завернут» в кокон добровольности

Среда, 28 Ноября 2018

На состоявшемся 22 ноября в Ташкенте «Круглом столе», посвященном предварительным итогам мониторинга в Узбекистане хлопковой страды 2018 года и организованном Международной организацией труда (МОТ), была презентована ошеломляющая реляция о победе узбекских властей над унизительным «крепостным правом». В частности, по данным МОТ, в этом сезоне 93 процента сборщиков хлопка работали по собственной воле, что на целых 6 процентов оказалось больше, чем в прошлом году, когда группа международных экспертов заявила, что добровольно на плантациях работают 87 процентов сборщиков.

Возникает вопрос: можно ли доверять подобной статистике в стране, где всё находится «под колпаком» спецслужб, не скрывающих, что телефонные разговоры граждан прослушиваются? Ответ очевиден – узбекистанцы просто боятся откровенничать, тем более на «политические» темы.

Отсюда и предсказуемый вывод комиссии: правительство Узбекистана усилило наказание чиновников за принудительный труд, одновременно подняв цены за собранный хлопок с 500 сумов за килограмм ($0,06) до 650 ($0,079), что, очевидно, согласно видению представителей МОТ, и стало стимулом для участия в массовом труде на полях.

Фото Uza

Фото Uza

О том, что сомнительная исследовательская методика МОТ не вызывает доверия, известно не только правозащитникам. С развернутым докладом профессора криминологии Ольстерского университета, заведующего кафедрой прикладных социальных наук и политологии Кристиана Ласслетта под недвусмысленным заголовком «Всемирный Банк и МОТ обеляют один из самых жестких режимов», опубликованным в 2016 году, вне всякого сомнения, знакомы и специалисты на всех уровнях узбекской власти.

Спустя год, в июле 2018-го, Ласслетт вновь отреагировал на ежегодный «благообразный» отчет МОТ, подготовив в соавторстве с коллегой Ванессой Гстрайн расследование «Измерение масштабов принудительного труда в авторитарном контексте: экспертная оценка мониторинга третьей стороной МОТ в Узбекистане». В нем указывалось на целую череду нарушений и нестыковок, допущенных в ходе мониторинга принудительного труда (с его русскоязычной версией можно ознакомиться здесь).

Авторы анализа обращают внимание на ряд моментов, свидетельствующих о «неполучении информированного согласия от уязвимых участников», «отсутствии надлежащего обеспечения конфиденциальности интервью и анонимности участников», «высокого риске недобровольности участия сборщиков хлопка в собеседовании», «сборе данных, проводимых в условиях, вызывающих серьезную обеспокоенность по поводу их достоверности», «нарушении благополучия уязвимых участников, включая появление риска быть наказанными», и прочих случаях недобросовестного подхода к делу.

Впрочем, о том, что эксперты МОТ не нашли существенных фактов использования детского и принудительного труда при хлопкоуборочных работах, представители этой организации заявляли еще в 2015 году. Еще бы, ведь мониторинг проводился совместно с узбекскими правительственными чиновниками. Но в пику их обманчивым утверждениям уже тогда были приведены доказательства других правозащитных организаций о привлечении школьников и бюджетников в регионах к труду на полях.

Следует отметить, что при правлении покойного президента Ислама Каримова попасть в Узбекистан для проведения мониторинговых исследований представителям международных организаций было практически невозможно. Ситуация немного изменилась с 2015 года – в связи с проектами Всемирного банка, который готов был предоставить кредиты в размере свыше $500 миллионов, но при условии искоренения принудительного труда. А ради подтверждения того, что власти страны действительно выполняют озвученные требования, финансовый институт и нанял специальную проверяющую группу экспертов МОТ.

Опрос, устроенный специалистами этой организации, проводился как при личной беседе, так и по телефону. Однако о какой объективности может идти речь, если данные были получены в условиях, когда команда исследователей действовала в полной зависимости от узбекского правительства, поскольку стороны объединены обоюдовыгодными интересами? Вопрос, разумеется, риторический.

Резюмируя, ирландский профессор Ласслетт с коллегой дали МОТ ряд рекомендаций по правильной методологии исследований, касающихся, в первую очередь, этики, анонимности и конфиденциальности опрашиваемых, прозрачности самого исследования. По их мнению, МОТ должна быть независима от узбекского правительства, должна доказать свою объективность и непредвзятость.

На сегодняшнюю же деятельность МОТ проливает свет интервью независимого журналиста Дмитрия Тихонова с экспертом Cotton Campaign, специалистом по международным трудовым отношениям Андреем Мростом, раскрывающим некоторые её мошеннические схемы (вкупе со Всемирным банком), направленные на то, чтобы скрыть государственную систему принуждения граждан Узбекистана к подневольному труду при хлопкоуборочной кампании.

И в завершение сказанного выше.

21 ноября, за день до намеченного в Ташкенте «Круглого стола» со специалистами МОТ по обсуждению итогов проведенного «мониторинга», в одной из столичных гостиниц прошла встреча на эту же тему с местными правозащитниками, в том числе известными своей принципиальностью и «строптивостью» Еленой Урлаевой и Малохат Эшанкуловой. «Неудобных» правозащитниц, судя по всему, пригласили в последний момент. О сути состоявшейся беседы Малохат написала на своей странице в Фейсбуке, охарактеризовав её как откровенно нечистоплотные действия так называемых «правозащитных экспертов» из-за границы.

Выражая свое несогласие с выводами мониторинговой группы, Эшанкулова, в частности, пишет: «Вспоминаю слова нашей покойной правозащитницы Васили Иноятовой на одной из таких встреч, где речь зашла об итогах годовой отчетности МОТ (…): «Я двумя руками за то, чтобы зарубежные международные организации сотрудничали с Узбекистаном, вносили свой вклад в правозащитную деятельность в стране. Но меня беспокоит одно: почему-то у этих организаций, как только они приступают к своей деятельности в республике, лишь названия остаются иностранными, а методы работы ничем не отличаются от местных, узбекских».

«Меня тоже это беспокоит, - продолжает подвергшаяся жестоким гонениям журналистка и правозащитница. - Так почему в Узбекистане принудительный труд завоевывает новые позиции, вместо того, чтобы быть ликвидированным? Нет ли в этом и доли вины Международной организации труда? (…) Вот уже 4-5 лет, как МОТ (…) пытается скрыть вину местных управленцев, закрывая глаза на истинное положение дел. Я прямо в лицо тогда сказала ее руководителю, что он не имеет права лгать, это всё равно, что оклеветать узбекский народ. Если не можете справляться со своими обязанностями, будьте добры, освободите место – мы уж сами как-нибудь справимся…».

Малохат Эшанкулова, уставшая от бесконечных милицейских задержаний, уверена, что горе-наблюдателям из МОТ не нужны правда и справедливость. Несмотря на многократные просьбы о проведении мониторинга совместно со знающими практику ведения исследований такого рода в Узбекистане правозащитниками, они продолжают игнорировать эти предложения и вместо опытных и мужественных гражданских активистов выбирают почти случайных людей по принципу «годен-не годен», «лоялен-не лоялен».

«А тут [на встрече] вдруг прозвучало, что, оказывается, в этом году при мобилизации на уборку хлопка никакого принуждения не было, - возмущается она. - Вот мой [мобильный] телефон, его как раз сломали сотрудники правоохраны во время нашего мониторинга!».

В итоге основным наблюдателям за ходом хлопковой кампании – Елене Урлаевой и Малохат Эшанкуловой - комиссия МОТ «помахала ручкой», сообщив, что при необходимости их еще пригласят…


Соб. инф.