Таджикистан: будут ли «вовчики» вновь воевать с «юрчиками»?

Понедельник, 22 Февраля 2016

«Вовчиками» и «юрчиками» в Таджикистане называли представителей противоборствующих сторон во время гражданской войны 1992-97 голов. С тех пор как эта братоубийственный конфликт завершился мирным соглашением, прошли почти два десятилетия. Однако гонения на ПИВТ - Партию исламского возрождения Таджикистана, ее запрет в прошлом году, и начавшийся 9 февраля судебный процесс над 13 членами её политсовета могут перечеркнуть достигнутые договоренности, что чревато непредсказуемыми событиями.

Руководитель в изгнании

Нынешний председатель ПИВТ Мухиддин Кабири находится в эмиграции и, не чувствуя себя ни в чем виноватым, охотно общается с журналистами. В одном из таких интервью, данном им в январе этого года программе «Эксперты» CATV, зрители видят перед собой солидного, но скромного мужчину с обходительными манерами. Кабири дипломатично отвечает на вопросы ведущего и, пожалуй, одно из самых резких его слов - слово «истерия», которым председатель ПИВТ характеризует действия властей Таджикистана, связанных с уничтожением его партии.

Сравнивая свою страну с СССР и Китаем, Кабири говорит, что ее жители «вышли из диктатуры одной партии и попали под диктатуру одного человека». С теплом отзывается о членах политсовета ПИВТ - нынешних подсудимых, которые остались в стране, «чтобы доказать свою невиновность». Рассказывает о своих попытках встретиться с президентом Таджикистана с целью «найти общий язык», убеждает в своем желании, несмотря ни на что, решить возникший конфликт исключительно мирным путем.

Мухиддин Кабири на заседании парламента Таджикистана. Фото с сайта islamnews.tj

Мухиддин Кабири на заседании парламента Таджикистана. Фото с сайта islamnews.tj

И сам Кабири, и его взвешенная позиция не могут не нравиться зрителям. Неудивительно, что правозащитники всего мира встали на защиту ПИВТ. Пример тому - опубликованный 17 февраля доклад международных правозащитных организаций Human Rights Watch (HRW) и Norwegian Helsinki Committee (NHC), в котором они потребовали от властей Таджикистана незамедлительного и безоговорочного освобождения всех политзаключенных в стране, имея в виду в первую очередь членов ПИВТ.

В то же время многих неосведомленных зрителей и читателей, знакомящихся с сообщениями о последних событиях в Таджикистане, вся эта информация, возможно, оставляет равнодушной. Ну, где-то незаконно запретили какую-то партию, ну, судят ни за что ее руководителей – в первый раз, что ли, в мире происходит такое? Но в данном случае не всё так просто. И, чтобы понять опасность нынешней ситуации, как для Таджикистана, так и для всего среднеазиатского региона в целом, следует вспомнить о предшествующих событиях.

Возникновение ПИВТ

Начнем с партии ПИВТ. Обычно в СМИ сообщают, что они была создана в Таджикистане религиозным лидером Саидом Абдулло Нури (Абдулло Саидовым - AsiaTerra) еще в 1973 году. Другие источники указывают, что политическая деятельность создателя ПИВТ в это время только началась. Тогда Нури, окончивший среднюю школу и одновременно получивший религиозное образование от набожного отца, познакомился с истовым поборником ислама Мухаммаджоном Рустамовым, больше известным под именем Мавлави Хиндустони. Этот крупнейший теолог-ханафит Ферганской долины и Таджикистана за свои убеждения провел в ссылках восемь с половиной лет, а с середины 1950-х и почти до конца своей жизни служил имамом в мечети маулана Чархи в Душанбе. Он постепенно собирал вокруг себя религиозную молодежь. А Саид Абдулло Нури оказался среди организаторов созданной в следующем, 1974 году, нелегальной молодежной организации исламистов-радикалов «Нахзати исломи», и быстро стал её признанным лидером.

Саид Абдулло Нури. Фото с сайта gazeta.ru

Саид Абдулло Нури. Фото с сайта gazeta.ru

Арестовали Нури только в 1987 году. Он получил довольно мягкий по сравнению с нынешними временами срок - всего полтора года, который отбывал в Сибири. А после своего освобождения в 1988 году cтал главным редактором газеты «Минбари Ислом» при казиате республики (ныне Совет улемов) и признанным лидером ПИВТ, которая была официально зарегистрирована осенью 1991 года.

«Вовчики» против «юрчиков»

В 1992 году оппозиция в Таджикистане стала проводить многочисленные митинги и демонстрации, целью которой был захват власти. Руководство республики, не имея сил подавить напор исламских оппозиционеров, в противовес им организовала «Народный фронт», начав раздавать оружие своим сторонникам из гражданского населения и представителям «своих» регионов.

В результате этого противостояния население Таджикистана и раскололась на «вовчиков» и «юрчиков». «Вовчики» - от произвольной трактовки слова «вахаббиты», «юрчики» - предположительно от названия одной организаций «Народного фронта», называвшейся «За дело Ленина-Сталина-Юрия Андропова». (Андропов - бывший председателя КГБ, а затем руководитель СССР).

Различные источники зачастую дают прямо противоположную информацию, поэтому сложно сказать, какая из сторон первой начала стрелять в другую. По той же причине так же трудно определить, какую роль сыграла ПИВТ в развязывании гражданской войны - в то время в Таджикистане существовало немало группировок, стоящих на позициях радикального ислама. Кроме того, участников конфликта разделяли еще региональные и клановые противоречия, также способствующие организации собственных группировок. Например, в «юрчики» пошли выходцы из Куляба и Ленинабадской области, в «вовчики» - выходцы из Гарма и Курган-Тюбе, памирцы. Более 90 процентов руководства и членов ПИВТ были жителями Гарма и Каратегина.

В предверии гражданской войны. Фото с сайта  islamreview.ru

В предверии гражданской войны. Фото с сайта islamreview.ru

С началом боевых действий в ОТО - Объединенную таджикскую оппозицию, кроме ПИВТ вошли также Демократическая партия Таджикистана, движение «Растохез» и общество «Лали Бадахшан». При этом конфликт принял еще и международный характер - на стороне ОТО воевали сотни афганских моджахедов и боевики ИДУ - Исламского движения Узбекистана. А основным политическим союзником таджикской оппозиции был Иран.

Не будем вдаваться в подробности гражданской войны 1992-997 годов, сопровождавшейся варварскими жестокостями с обеих сторон. Отметим лишь несколько примечательных моментов. На первом съезде ПИВТ, состоявшемся 26 октября 1991 года в Душанбе, в преддверии гражданской войны, началом которой считают 5 мая 1992 года, партию возглавил не ее создатель и признанный лидер Саид Абдулло Нури, а его сподвижник Мухаммадшариф Химматзода. Зато сам Нури стал руководителем ОТО и руководил боевыми действиями из афганского Талукана. Однако, когда гражданская война закончилась, вновь был избран председателем ПИВТ.

Эти моменты не могут не привести к выводу о том, что картину событий не стоит упрощать. И именно ПИВТ, которая, как сейчас пишут, просто «входила в ОТО», на самом деле была мобилизующей и движущей силой гражданской войны. И сейчас речь идет не об уничтожении «всего лишь какой-то партии, входившей когда-то в ОТО», а о перечеркивании всех договоренностей мирного соглашения, которые правительство заключило в 1997 году с ОТО, прекратив тем самым взаимное кровопролитие.

Конец пятилетней войне

Пятилетняя гражданская война не привела к безоговорочным результатам ни одну из сторон. «Вовчики» не смогли захватить власть, а у «юрчиков» не получилось разгромить своих оппонентов. И правительство, и ОТО показали свою силу или слабость - это с какой стороны смотреть. Война затягивалась и становилась все более бессмысленной, поэтому во время боевых действий непримиримые, казалось бы, враги, неоднократно пытались заключить мир. После нескольких безуспешных попыток, наконец, 27 июня 1997 года в Москве руководитель ОТО Саид Абдулло Нури и президент Эмомали Рахмонов (тогда он еще не изменил фамилию) при посредничестве международных организаций подписали мирное соглашение.

Наиболее важным в Общем Соглашении о мире и национальном согласии в Таджикистане был пункт, где говорилось, что 30 процентов мест в государственных структурах, включая министерства, ведомства, местные органы власти, судебные и правоохранительные органы получит оппозиция. Ей также предоставлялось 25 процентов мест в Центральной избирательной комиссии по выборам. В соответствии с мирным соглашением объявлялась всеобщая амнистия участников вооруженного противостояния. Одним из условий соглашения стала также официальная регистрация ПИВТ.

Был подписан и Акт о взаимном прощении, согласно которому стороны простили друг друга. Именно по той причине в Таджикистане не стали подсчитывать, сколько людей погибло в гражданской войне. К чему, мол, теперь выяснять взаимные потери? Так что точное число погибших в гражданской войне остается неизвестным. Как правило, фигурируют оценки от 20 тысяч до 100 тысяч человек.

Общее Соглашение о мире и национальном согласии в Таджикистане было подписано под эгидой ООН и ОБСЕ, странами–гарантами и членами Контактной группы по реализации этого соглашения стали Россия, Иран, Казахстан, Афганистан, Пакистан, Кыргызстан и Туркменистан. А в самом Таджикистане была организована Комиссия по национальному примирению, которую возглавил Саид Абдулло Нури.

После этого в стране наступил относительный мир. Афганские моджахеды вернулись к себе на родину, туда же перебазировались и отряды ИДУ. Условия мирного соглашения, в принципе, были соблюдены - таджикская оппозиция сложила оружие, а правительство предоставила ей обещанные квоты, в том числе, в силовых структурах. И в 2000 году Комиссия по национальному примирению была распущена, как выполнившая свою задачу.

Парадоксы примирения

Справедливости ради надо сказать, что некоторые пункты мирного соглашения имели и оборотную сторону медали, негативно отразившуюся на соседних с Таджикистаном странах - Узбекистане и Кыргызстане. Боевики ИДУ то и дело стали проникать на территорию этих государств целыми отрядами, а в 1999-2000 годах даже развязали небольшую войну. Как тогда сообщали СМИ, ссылаясь на официальные источники, только в Сурхандарьинскую область Узбекистана ворвалось около 700 террористов.

При этом Таджикистан отказывался признавать тот факт, что боевики ИДУ вторглись в соседние государства с его территории. На что президент Узбекистана Ислам Каримов в одном из тогдашних телеинтервью раздраженно заметил: «Они [боевики ИДУ] что, к нам на парашютах спустились, что ли?»

Его реплика была резонной - граница Узбекистана с Афганистаном длиной всего в 137 километров, проходит по реке Аму-Дарья, и с узбекской стороны уже в то время была обмотана таким количеством колючей проволоки, что там не пролезла бы и мышь.

В то же время некоторые СМИ, ссылаясь на авторитетные источники, раскрыли секрет «парашютистов». Технология проникновения их в Узбекистан была довольно проста. Две трети границы между Таджикистаном и Афганистаном, также проходящей по Пянджу (одной из двух рек, составляющих Аму-Дарью), в то время охраняли Первый и Второй московские погранотряды. А вот третью часть - в верхнем течении Пянджа - таджикские пограничники, состоящие из отрядов бывшего ОТО. Они встречали по ночам лодки, на которых из Афганистана переправлялись боевики ИДУ и предоставляли своим бывшим соратникам по борьбе кров и пищу.

Затем приезжали крытые тентами «Камазы» МЧС. Это министерство по квоте мирного соглашения тоже стало вотчиной бывшего ОТО, поэтому неудивительно, что его сотрудники тайно «подбрасывали» боевиков ИДУ на своих грузовиках до границ соседних стран.

Особого скандала тогда этот факт не вызвал и на первые страницы центральных изданий не попал. Узбекистан в ответ обложил границу с Таджикистаном противопехотными минами, что повлекло протесты мировой общественности. СМИ дружно переключились на эти мины и на подорвавшихся на них местных жителях, а о произошедших на границах конфликтах как-то забыли.

Бывшие враги не стали друзьями

Зато руководство Таджикистана, отрицая атаки боевиков ИДУ на Узбекистан и Кыргызстан со своей территории, попало в двусмысленную ситуацию и испортило свои отношения с ближайшими соседями. Возможно, это была одна из причин того, что власти стали потихоньку вытеснять с министерских постов бывших командиров ОТО.

Гражданская война в Таджикистане. Фото с сайта lovescream.ru

Гражданская война в Таджикистане. Фото с сайта lovescream.ru

Неизвестно, какую роль в истории с вторжениями в Узбекистан и Кыргызстан сыграло руководство ПИВТ и имело ли вообще какое-либо к ним отношение. Но совершенно очевидно, что таджикское правительство не смогло в послевоенные годы создать для своего населению достойную жизнь. Таджикистан во время послевоенной разрухи фактически превратился в перевалочную базу, используемую для поставки наркотиков из Афганистана в Россию и другие страны. У значительной части населения осталось только две возможности прокормить свои семьи - идти в наркобизнес или выезжать в качестве гастарбайтеров за рубеж.

Несомненно, многие жители Таджикистана стали задумываться о том, что, если бы в гражданской войне победила ОТО, возможно, жизнь была бы лучше. И в этой ситуации ПИВТ, как представитель ОТО, стала превращаться в реальную угрозу для таджикских властей, прежде всего для президента Эмомали Рахмона. Ведь, как правило, все свои неурядицы люди связывают с действующим президентом и так называемым «кулябским кланом». И ПИВТ, представляя собою вполне легальную партию, могла на выборах получить достаточно мест в парламенте, чтобы потребовать отставки этого президента.

Особую опасность для властей ПИВТ приобрела в сентябре 2007 года, когда после смерти Саида Абдулло Нури, а затем отставки по причине тяжелой болезни Мухаммадшарифа Химматзоды партию возглавил респектабельный политик Мухиддин Кабири. Сподвижники не зря называют Кабири «западником». Выпускник факультета востоковедения Таджикского госуниверситета, дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук, отлично владеющий не только английским и русским, но и арабским языком. А кроме того Кабири не принимал непосредственного участия в гражданской войне и в числе «вовчиков» не был, поскольку до 1997 года находился в Москве, где, как указывают некоторые источники, «занимался предпринимательством». Одним словом, для стран Запада он – идеальный кандидат в президенты Таджикистана.

Курс Эмомали Рахмона - уничтожение ПИВТ

Если сначала власти просто вставляли ПИВТ «палка в колеса», то после парламентских выборов 2010 года ситуация резко изменилась. Дело в том, что лояльные властям кандидаты тогда провалились на выборах, а ПИВТ, по некоторым оценкам, набрала до 60 процентов голосов. Что в итоге заставило правительство сфальсифицировать результаты выборов и развернуть настоящую травлю исламской партии.

Отправной точкой этой травли стал секретный протокол №32-20, принятый на закрытом заседании президентского совета Таджикистана в ноябре 2011 года. Смысл его сводился к принятию мер административного воздействия не только по отношению к различным религиозно-экстремистским группировкам, но и к ПИВТ. Согласно этому протоколу, власти должны были взять под контроль источники финансирования исламской партии, а также ее деятельность в целом. Составить полный список членов ПИВТ, и «создать стимулы для того, чтобы они покинули партию».

Как отметил Мухиддин Кадыри в уже упоминавшемся интервью «Эксперту», после опубликования текста протокола в одном из российских СМИ, он, как депутат парламента, обратился с запросом к Генеральному прокурору. В прокуратуре признали, что такой протокол есть, но оригинал его так и не показали. Но «действительность показала, что власти действуют точь-в-точь, как было записано в тексте, опубликованном в российской прессе».

О последующих репрессиях в отношении ПИВТ написано достаточно много, поэтому не будем повторяться. Достаточно только привести случай, о котором рассказывает Мухиддин Кабири. В преддверии парламентских выборов 2015 года в Худжанде состоялось заседание местного отделения партии. Но, как только заседание началось, к зданию подъехал бульдозер, и членам ПИВТ предложили очистить помещение, так как вдруг выяснилось, что это здание следует срочно снести, потому что на его месте будет проведено озеленение. Кабири пытался спорить, предлагая перенести снос на следующий день, но всё без толку. Само же здание так до сих пор так и стоит, наполовину разрушенное бульдозером.

В итоге таких «творческих» методов противодействия ПИВТ на парламентских выборах, состоявшихся в марте 2015 года, набрала всего 1,5 процента голосов и не прошла в парламент. А председатель партии Мухиддин Кабири, поняв, что его пребывание в Таджикистане становится небезопасным, в том же месяце покинул страну.

Мятеж или провокация?

В то же время после выборов репрессии против партии не прекратились, а пошли по нарастающей и достигли своего апогея в сентябре 2015 года - после мятежа заместителя министра обороны Таджикистана генерала Абдухалима Назарзоды.

Надо сказать, что с этим мятежом далеко не все ясно. По информации таджикских СМИ, рано утром 4 сентября было совершено вооруженное нападение на ОВД города Вахдат, расположенного в 20 километрах к востоку от Душанбе. В тот же день нападению подверглось здание центрального аппарата Министерства обороны республики. Жертвами нападений с обеих сторон стали несколько десятков человек. Мятежникам числом около 200 человек удалось захватить 500 единиц огнестрельного оружия и 100 тысяч патронов, а затем вырваться из таджикской столицы и укрыться в Рамитском ущелье. Там они были оперативно обложены верными правительству войсками и до 16 сентября частично уничтожены, а частично взяты в плен. Генерал Назарзода погиб.

Информация о причинах и целях мятежа была столь невнятной, что в итоге некоторые международные СМИ выдавали примерно такие перлы: «Мятежники захватили в Душанбе много оружия и отправились в Рамитское ущелье, чтобы устроить там государственный переворот». Слова «там», на самом деле в таких сообщениях не было, но по смыслу оно всё равно присутствовало, что невольно вызывало усмешку.

Любой госпереворот мятежники, как правило, осуществляют, штурмуя правительственные здания в столице, и только в случае провала скрываются в горах. В данном же случае мятежники в Душанбе атаковали только здание Минобороны, которое Назарзода, как заместитель министра обороны, мог захватить и без всякого боя. После чего сразу отправились в Рамитское ущелье. Какая же это попытка государственного переворота?

Как указывает наиболее информированное издание «Азия-плюс», разгадка причин этого мятежа, возможно, была высказана 6 сентября в сети Facebook от имени самого генерала Абдухалима Назарзоды. В сообщении генерала говорилось, что 4 сентября он получил информацию о том, что «в течение суток будут арестованы бывшие командиры ОТО и несколько приближенных к ним людей». Назарзода сообщил об этом нескольким бывшим полевым командирам ОТО. Все выезды из Душанбе были перекрыты, и они решили прорываться с боем, захватив со своими людьми оружие в одной из частей. Ближе к утру они прорвали оцепление на одном из выездов из города и укрылись в Рамитском ущелье.

Если верить этому сообщению, произошедшее больше похоже на спровоцированный побег бывших командиров ОТО, опасающихся арестов, чем на заранее спланированный мятеж. Зато этот «мятеж» дал повод властям Таджикистана на основании того, что некоторые из мятежников являлись членами ПИВТ, обвинить всю исламскую партию в причастности к попытке государственного переворота. В итоге 29 сентября решением Верховного суда ПИВТ была признана экстремистской организацией, а ее деятельность запрещена.

Цель уничтожения ПИВТ - узурпация власти?

О том, что мятеж 4-16 сентября, возможно, был специально спровоцирован властями, чтобы разделаться с исламской партией, говорят многие наблюдатели. Так или иначе, но она оставалась единственной политической силой, которая могла бы помешать дальнейшим планам президента Эмомали Рахмона. О том, какие именно это планы, стало ясно, когда нижняя палата (Маджлиси намояндагон) парламента Таджикистана 9 декабря без всякий препятствий приняла законопроект «Об основоположнике мира и согласия - Лидере нации», в котором этим самым пожизненным лидером провозглашался действующий президент. 18 октября законопроект был одобрен Сенатом, а 25 декабря его подписал сам Рахмон.

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон. Фото с сайта imperor.net

Президент Таджикистана Эмомали Рахмон. Фото с сайта imperor.net

В соответствии с этим законом Лидер нации после ухода с поста президента сохраняет за собой право обращаться к народу республики, принимать участие в важных государственных мероприятиях, а исполнение рекомендаций Лидера нации станет обязательным для всех государственных структур. Таким образом, смысл закона заключается в том, что после завершения полномочий президента Эмомали Рахмон фактически продолжит управлять страной.

При этом, как считают независимые эксперты, это не единственный стремительный шаг в движении Рахмона по пути полной узурпации власти после запрета деятельности своего основного оппонента - исламской партии. 22 января депутаты Нижней палаты парламента одобрили законопроект о внесении поправок в Конституцию страны, в которым закреплены три важных новшества: запрет на создание религиозных партий, предоставление права Лидеру нации баллотироваться на пост президента неограниченное количество раз, и снижение до 30 лет возраста в кандидаты президенты.

Если с первыми двумя новшествами всё предельно ясно, то третье - снижение возрастного ценза кандидатов в президенты, по мнению всех наблюдателей, принято специально для сына президента - Рустама Эмомали, которому к следующим президентским выборам в 2020 году исполнится 33 года. Таким образом, получается своеобразный резерв для сохранения полной власти в стране - если через 5 лет Рахмон, допустим, почувствует какое-то недомогание и выполнять президентские обязанности ему станет трудно, то его заменит родной сын.

Одобрить поправки в Конституцию должны на всенародном референдуме, итоги которого вполне предсказуемы. А пока Эмомали Рахмон назначил свою старшую дочь - Озоду Рахмон руководителем исполнительного аппарата президента, указ о чем был подписан 27 января.

Так что к 9 февраля - дню, когда на скамье подсудимых оказались члены политсовета ПИВТ, в Таджикистане уже фактически был осуществлен своеобразный государственный переворот. Только не мятежниками, а самим президентом, который окончательно подмял власть в стране под себя и членов своей семьи, фактически превратившись в монарха.

Таджикистан в опасной «красной зоне»

С тех пор как кровавое противостояние «вовчиков» и «юрчиков» прекратилось, прошло 18 лет. Срок достаточный, чтобы привыкнуть к мирной жизни, но отнюдь не столь длительный, чтобы забыть старые обиды. И узурпация власти президентом - руководителем тем самых «юрчиков», и ликвидация ПИВТ - достаточно серьезные поводы для «вовчиков», чтобы вновь об этих обидах вспомнить.

Здесь было бы уместно привести слова эксперта в вопросах религии в Таджикистане Фаридуна Ходизоды, который еще в сентябре сказал в беседе с корреспондентом радио «Озоди»: «Радикальные члены партии мечтали, чтобы ПИВТ распался, и они, мотивируя разочарованностью партией, примкнут к радикальным исламским группам. Они всегда подвергали критике руководство партии, за то, что оно пошло на соглашение с правительством. Теперь они будут говорить: «Видите, что получилось?»

О том, что часть членов ПИВТ была недовольна мягкой «толерантной» политикой интеллигентного Мухиддина Кабири говорят и многие другие наблюдатели. В то же время уже и сам председатель ПИВТ признает, что толерантность по отношению к властям ни к чему хорошему не привела.

«Почему в ИГИЛ таджиков больше, чем выходцев из других стран? – говорит в интервью «Эксперту» Кабири. – Потому что власть сама толкает их туда. Все устали от толерантности, а власть ведет себя по-хамски».

Кабири довольно резко характеризует действия властей Таджикистана. Вот несколько его фраз из того же интервью «Эксперту»: «Власть нарушила договор с собственным народом, такая власть не может сохраниться долго», «Преступная деятельность против своего народа», «Настало время говорить о правительствах-террористах, осуществляющих терроризм по отношению к собственному народу», «Все говорят - Таджикистан на грани взрыва», «Таджикистан» находится в «красной зоне» опасности».

«Мы сделали максимум для того, чтобы не было новой гражданской войны. Мы не пошли на конфликт, сохранили мир и стабильность. Что будет дальше - ответит власть», - говорит председатель ПИВТ.

Попадет ли в «красную зону» вся Средняя Азия?

В то же время Кабири считает, что ПИВТ должна сделать всё возможное, чтобы не допустить кровавых событий 1992 года. И дает правительству Таджикистана «последний шанс», уповая при этом на ООН и стран-гарантов мирного соглашения 1997 года. ПИВТ уже обращалась к ним, но, по предположению Кабири, там не обратили на него должного внимания в связи со сложной обстановкой в мире, вызванной войнами на Ближнем Востоке и в Украине. А обратить внимание на слова председателя ПИВТ стоило бы: ведь взрыв насилия в Таджикистане неминуемо скажется и на его соседях – достаточно вспомнить вторжения ИДУ на рубеже тысячелетий в Узбекистан и Кыргызстан.

Их прекращению во многом способствовал ввод войск НАТО в Афганистан после террористических актов в Нью-Йорке в сентябре 2001 года. Тогда руководитель военного крыла ИДУ Джума Намангани был назначен талибами командующим северным фронтом, основу которого составлял Иностранный Исламский корпус, который сформировали исламские радикалы, съехавшиеся со всех стран. Исламский корпус в ходе боевых действий в ноябре 2001 года в провинции Кундуз был практически уничтожен, а остатки ИДУ перебрались в так называемую «зону племен» на территории Пакистана, в итоге чего проникновение крупных отрядов этой террористической организации в Узбекистан и Кыргызстан стало почти невозможным.

Но сейчас ситуация меняется - талибы в Афганистане вновь проявляют активность, захватывая целые уезды, а ИДУ, по некоторым данным, присягнуло на верность «ИГ». Новый виток гражданского противостояния в Таджикистане усугубит ситуацию и сделает ее опасной не только для стран Средней Азии, но и для России. Однако никаких громких заявлений со стороны стран-гарантов нет, и о событиях в Таджикистане не прочтешь на сайтах основных газет. Видимо, до этой маленькой страны по-прежнему никому нет дела. И, видимо, по-настоящему о ней вспомнят только тогда, когда «вовчики» вновь начнут стрелять в «юрчиков».


Соб. инф.